Шрифт:
Спросила бы, зачем мне привыкать к Платоше, если бы меня не потряхивало от мгновенно охватившего возбуждения. Я-то думала, мы со Смолиным-старшим по трассе сегодня гнали на полную. Господи, он вообще переключался тогда на вторую передачу?! Ошарашенно моргаю.
Следом едут еще три машины, которые получается рассмотреть куда лучше. Они легко вписываются в довольно крутой поворот и одна за другой скрываются из поля зрения.
– Быстро? – спрашивает Егор с усмешкой.
Качаю головой.
– Я в шоке. Просто в шоке.
Снова показывается машина Смолина-старшего. Платон громко сигналит – Егор приветственно поднимает руку. Народ у обочины взрывается криками и тоже как по команде вскидывает руки.
«Сильвия» пролетает мимо. Фанаты орут и свистят, а я зябко ежусь, пораженная общим единением. Они Смолина явно обожают! Да ладно!
Оглядываюсь, все еще пораженная скоростью, неспособная дышать полной грудью.
– Не переживай, – подбадривает Егор. – Они знают эту трассу наизусть, здесь просто руль нужно поворачивать в ту или иную сторону. Дорогая ровная.
– Жутко.
– Хочешь, отойдем к трибунам?
Качаю головой, и Егор удовлетворенно смеется.
Включается новый трек, и я немного расслабляюсь, но ровно до того момента, пока Смолин-старший опять не проносится мимо. Скорость и риск гипнотизируют, я пытаюсь представить действия Платона за рулем, его напряженный взгляд. Отчего-то так страшно, что он забудет затормозить, переоценит себя и… вылетит?
Кто-то протягивает стакан, и я вздрагиваю. Засмотрелась и забыла обо всем, а это Егор продолжает заботиться.
– Спасибо. Что это?
– Глинтвейн.
Он делает глоток, как бы демонстрируя, что ничего не подсыпано, и я смеюсь. Принимаю стакан.
– Согрейся.
– Прости. Я тебя знаю два дня.
– Все в порядке, я ж помню, что ты из Москвы, – вешает он здоровенный ярлык на столицу.
Я качаю головой. Пью еще.
– Дело не в этом. Но да, я за много тысяч километров от дома. Там у меня папа и старший брат, а тут… я, получается, одна.
– Больше нет. Смолины берут тебя под крыло.
Егор рассказывает немного о присутствующих, о гонщиках, празднике.
– …Сегодня любой желающий может приехать и погонять за наш счет. Фёдору бы такое понравилось.
– Это разве не опасно?
– Участвуют серийные тачки, неделанные, всё в рамках. – Он ловит мой взгляд: – Выходить из дома тоже опасно, мало ли что у соседа в голове, вдруг за кирпич схватится. На соревнованиях все иначе. Там по-взрослому. Я думаю, тебе понравится еще больше.
Участники заезда, обдавая ветром, делают еще один круг под яростные крики болельщиков.
– Я люблю звук, который издают тачки, – признаюсь громко.
Егор улыбается еще самодовольнее, словно похвалили именно его. Сердце замирает, застывает, вибрирует и ждет. Не смотрю на трек, смотрю на Егора, но сама уже кожей жду порыва ветра, ушами – рева движка. Ну где ты? Где?
«Сильвия» пролетает мимо, кажется, еще быстрее, чем раньше, и только после этого я выдыхаю.
– А ты будешь гонять сегодня? – перевожу тему.
– Если составишь компанию.
– Я?! Что? Не-е-ет, – быстро врубаю заднюю. – Я боюсь такое.
– Не доверяешь?
– Будем считать, я просто трусиха.
Народ почему-то начинает отвлекаться, оглядываться. Странно. Ведь гонщики вот-вот пойдут на предпоследний круг, развязка близка. Крики перерастают в ропот, меняют атмосферу, превращая ее из расслабленно-веселой в тревожную.
На парковке останавливаются три машины.
Диджей резко вырубает музыку. Тачки на треке ревут особенно громко, проносясь мимо. К нам подбегает Марсель и еще несколько парней.
Глава 9
– Агаевы. Да ла-адно, – тянет Егор и как-то сразу меняется, превращаясь из доброго весельчака в агрессивного задиру.
С таким бы я кататься ночью не поехала, поэтому делаю шажок назад.
– Этих-то мы и ждали. – Он даже руки потирает машинально, разминает плечи.
Сам-то в курсе, что к драке готовится?
– Я за битой, – коротко сообщает Марсель. Он немного картавит, и обычно старается подбирать слова так, чтобы не произносить звук «р».
Нервно оглядываюсь по сторонам. Было бы проще, если бы ситуацию прояснил Смолин-старший, но он сильно занят, выжимая дурь из «Сильвии». Эти же и не думают разбираться.