– Грейс, мне кажется, нужно уговорить Макса сделать открытую планировку. Наш дом слишком травмоопасный для раннего утра.

– Я согласен.

Сладкая дымка сна быстро растворяется при звуке знакомого голоса.

Я несколько раз моргаю и настраиваю фокус. Моему взору открывается темная копна волос и широкие плечи, упакованные в костюм.

– Я скучал, детка, – шепчет Макс, стоя ко мне спиной.

Вспышка трепета быстро проносится по телу, но так же быстро исчезает.

– Скажи мне это в лицо, – говорю я, призывая его встретиться со мной глазами.

Он не совершает ни малейшего движения, сжимая край столешницы в ладонях.

– Пошел вон, Саймон, – убийственным тоном произношу я.

Он думает, я тупая? Возможно, если бы Саймон не открывал свой рот и не называл меня деткой, это бы сработало. Хотя нет, еще ему пришлось бы спрятать свои руки. Обручальное кольцо Макса я узнаю в темноте, и он никогда не снимает его.

– А ты не так глупа, как кажешься. – Саймон усмехается и поворачивается ко мне, сверкая едкой улыбкой.

– А ты такой же тупой, как и кажешься. – Я улыбаюсь стервозной улыбкой своей мамы. С наследственностью ничего не поделаешь. – Проваливай.

Я готова любоваться чертами лица Макса, однако внешность Саймона вызывает отвращение. Мое тело пробивает тревога, потому что этот человек является каким-то странным триггером, вызывающим воспоминания об Алексе. Я изо всех сил стараюсь отбросить накатывающий холодный пот, выступающий на лбу, и продолжаю держать лицо.

– Детка, я такой же, как и он. – Саймон делает шаг ко мне, а я отступаю назад.

– Одинаковые лица не равняются одинаковым душам.

– Заканчивай с этой прелюдией. Весь твой гнев – просто сексуальное напряжение, которое мой брат не может утолить. – Он сокращает расстояние между нами. – Ты нужна ему только для того, чтобы позлить меня и помахать перед всеми обручальным кольцом на дне рождении.

Я закатываю глаза.

– Саймон, обратись к врачу.

– Как ты думаешь, почему он подобрал такую дворняжку, как ты? Да-да, не только у Макса есть источники информации в этой семье. Я в курсе, кто ты, кто твой бывший муж и в какой именно момент мой брат решил стать твоим спасителем. – Он наигранно смеется. – Ты настолько глупа и доверчива, что сразу кинулась в объятия Макса, даже не подумав о его выгоде? Действительно считаешь, что он делает это по доброте душевной? – Его голос наполнен плохо сдерживаемой агрессией.

Я слушаю это с безразличным выражением лица, ни на секунду не сомневаясь в Максе, и это явно начинает злить Саймона.

– Он использует тебя, чтобы позлить меня!

– Мне стоит вызвать санитаров? У тебя проблемы, Саймон.

– Это у тебя проблемы. Ты смотришь на него влюбленными глазами и не видишь сути.

Я усмехаюсь.

– Это действительно работало?

Саймон хмурится.

– Что ты имеешь в виду?

– Все эти речи про то, что Макс злодей, замышляющий что-то против тебя? Возможно, это дерьмо работало и работает с вашими родителями. Может быть, Саманта слепа на один глаз и ее даже убеждать не пришлось, чтобы лечь с тобой в постель. Но ты переоценил свои возможности, раз считаешь, что я тоже поведусь на этот бред сумасшедшего. – Я встаю с ним нос к носу, смотря ему в глаза и видя в них Алекса. На секунду мой разум переносится в тот дом, на кровавую кухню. – Однажды ты сказал, что знаешь таких, как я. – Внутреннее волнение отражается хрипотой в голосе, и я прочищаю горло. – Так вот, Саймон. Я тоже знаю таких, как ты. У тебя настолько пусто вот здесь, – указываю на его грудь, – что единственное, что тебе под силу, – это притворяться, потому что настоящий ты полон дерьма и никому не нужен. Последнее предупреждение, Саймон, – угрожающе шепчу я. – Проваливай и не приближайся к нам. Я тоже не ангел, так что мне не составит труда переступить через свои моральные принципы. Мой бывший муж чуть не задохнулся от яда. Так я защищала себя, но ты даже представить себе не можешь, на что я способна, чтобы защитить Макса. Поэтому покинь этот дом на своих двоих.

В его глазах появляется опасный блеск, и я знаю, что выступать с прямой провокацией не лучшая идея. Но он не будет приходить в наш дом и говорить эту чушь.

Я делаю несколько шагов назад и указываю на дверь.

– На выход.

Саймон приближается ко мне и шепчет на ухо, проводя рукой по родимому пятну на шее:

– Ты с детства была запятнана, от этого не отмыться. Мы одинаковые. Это еще не конец.

Он разворачивается и выходит из дома. Выпустив воздух, делаю глубокий вдох, который не давался мне с того момента, как я застала на кухне этого придурка.

– Ты прав. Это еще не конец, – отвечаю ему, когда его и след простыл.

Запыхавшаяся Грейс врывается в дом, а взбудораженный Брауни бегает рядом с ней.

Я хочу заверить ее, что все в порядке, но она опережает меня:

– Я видела Саймона. Что он сделал?

– Все в порядке, – выдыхаю я.

– Охрана решила, что это Макс, и поэтому пропустила его.

– Я так и подумала.

Не нужно быть гением, чтобы понять, как именно Саймон оказался у нас дома. Наша охрана и в прошлый раз недоумевала, почему перед ними стоит человек с внешностью Макса. А если уж Саймон сделал целью выдать себя за него, то любой малознакомый человек не поймет подвоха.

– Он даже специально приехал на такси, а не на машине, чтобы не вызывать подозрений. Засранец. – Грейс гневно размахивает руками и продолжает посылать Саймона как можно дальше.

Я слушаю ее вполуха, погружаясь в свои размышления. Во-первых, мне нужно рассказать Максу об этой ситуации, но он, безусловно, придет в бешенство и примчится сюда, как супергерой, бросив все дела. Это неправильно, но и скрывать от него – тоже не самый лучший исход. Во-вторых, меня очередной раз затягивает черная дыра, возвращая в злополучный дом насилия. Это когда-нибудь пройдет? Почему я смогла противостоять Алексу, но не могу достать свои мысли из темноты, когда какая-то абсурдная ситуация становится спусковым крючком? Женщина, которой я продала картину, видимо, оказалась права: полное исцеление не наступит никогда.