Нейт фыркает от смеха.

– Пойдем, а то, не дай бог, ты заблюешь мне салон.

– Я крепче, чем ты думаешь, – ворчу, пытаясь вылезти из этого долбаного автомобиля, похожего на стрекозу. – И твою машину уже ничего не испортит, она и так ужасна.

Леви хохочет и кивает в знак согласия.

– Сюда вообще помещается больше двух человек? – спрашивает он.

– Сюда еле поместился один я. – Я драматично указываю на себя. – Не знаю, как он возит в ней что-то кроме своей задницы.

Нейт закатывает глаза.

– Ну, в отличие от вас, я не помешан на безопасности и у меня нет двух детей, чтобы моя машина была похожа на чертов танк.

– У меня тоже нет двух детей, – хмурюсь я.

– Я не про тебя, пьяница. – Друг удрученно вздыхает.

– А-а-а, – начинаю догонять своим опьяненным мозгом.

Нейт похлопывает меня по плечу.

– Ага, пойдем.

– Куда?

– В стриптиз-клуб, куда же еще.

– Я женат! – пихаю Нейту в лицо кольцо. – И Леви тоже, скажи ему! – Я возмущенно указываю на Леви, но тот лишь смеется.

– А я монах, – фыркает от смеха Нейт, явно забавляясь. – Домой, Макс. Мы идем домой.

– Боже, я хочу задокументировать этот момент. – Леви начинает доставать телефон, но я бью его по рукам.

– Я тебя засужу, придурок!

– Леви, ты не мог бы не провоцировать в данную секунду этого адвоката дьявола? – пыхтит Нейт, когда я опираюсь на него всем весом.

– И кто мне это говорит? – Леви возмущенно вскидывает руки.

Они такие милые.

А я ужасно пьяный.

– Сегодня вечером? Я думала, они должны вернуться завтра, – переспрашиваю я Аннабель.

Мы разговариваем по фейстайму, пока она сидит на крышке унитаза, а ее дети плещутся в ванне.

– Да, Леви сказал, что они закончат все свои дела сегодня, и им нет смысла оставаться на ночь. Только вот он давно уже должен быть дома. И Макс, кстати, тоже. Где их носит? – ворчит подруга, откинувшись головой на стену. Дети визжат во всю мощь своих легких, и она закрывает глаза, словно ей больно. – Почему матерям-одиночкам не вручают медаль или не ставят памятники при жизни? Я провела всего неделю одна с двумя детьми и готова добровольно отправиться в психлечебницу, а они живут так изо дня в день. Притом что у меня еще довольно спокойные дети по сравнению с теми, кого я вижу в детском саду Оливии.

Я усмехаюсь и дую на кружку с горячим чаем. За окном так холодно, словно уже конец декабря. В доме тоже становится зябко, и не спасает даже камин, хотя, возможно, все дело в том, что нет моей личной мобильной печки – Макса.

– Как давно они выехали? – интересуюсь, пока внутренности предательски трепещут от предстоящей встречи.

Аннабель смотрит на экран, видимо, глядя на часы и ведя подсчет. Она хмурится и немного поднимает взгляд, словно решает самое сложное уравнение. У моей подруги очень сложные отношения с подсчетом в уме даже самых элементарных чисел.

– Шесть часов назад? – озадаченно спрашивает она меня, будто я знаю ответ. – Леви гребаный Кеннет, где ты, черт возьми! Я даже не поняла, что прошло уже так много времени. Он даже не позвонил и не сказал, что задержится. Вдруг что-то случилось?

Начиная с агрессии, подруга заканчивает паникой.

– Тише-тише, я уверена, что все в порядке. Может, они задержались, или дороги сильно загружены. Сегодня же пятница, а они едут в самый час пик, – успокаиваю ее я.

Аннабель открывает рот, чтобы ответить, но резко хмурится.

– Кажется, Леви пришел. – Телефон трясется, пока она достает детей из ванны, просит Оливию укутать Марка в полотенце, а затем идет к входной двери шагами, гнев которых я ощущаю на расстоянии.

Моя собственная входная дверь тоже хлопает, а затем слышится стон.

– Кажется, Макс тоже пришел.

– Кеннет, ты сдурел? – ворчит Аннабель.

Я ничего не вижу, потому что она направила экран телефона в потолок.

– Хватит обнимать вешалку.

– Что происходит? – спрашиваю я, отставляя чашку, чтобы пойти встретить Макса.

– О… ты сейчас сама все увидишь. Думаю, у тебя будет такое же представление. Целую.

Она сбрасывает звонок, а я в недоумении смотрю на телефон и иду в прихожую. Знаю, что никто, кроме Макса, не мог прийти, но в свете последних событий на всякий случай спрашиваю:

– Макс, это ты?

Еще один стон. Что он там делает? Я ускоряю шаг.

– Нет, это я, – отвечает Макс, безуспешно пытаясь повесить пальто на вешалку, но больше похоже, что он танцует с ней медленный танец.

Теперь понятно, о чем говорила Аннабель.