Макс медленно проводит ладонью по моему животу, касаясь подушечкой большого пальца участка голой кожи между топом и шортами.

Тело вспыхивает, словно спичка, запуская медленный процесс горения. Я прикасаюсь рукой к его бедру, аккуратно перебегаю пальцами, доходя до края боксеров. Дыхание Макса учащается, и я вижу, как он борется с собой, чтобы не совершить движение в направлении ладони.

Коварная улыбка расползается по моему лицу.

– Думаю, у вас заболевание другого характера. – Касаюсь губами его щеки.

Ладонь Макса полностью пробирается под футболку и поднимается к груди.

– Да? И каков же ваш диагноз?

– Недотрах второй степени.

Из нас одновременно вырывается смешок.

– И кто в этом виноват? А самое главное: как мы будем это лечить? – Он театрально вскидывает брови, после чего проскальзывает большим пальцем под косточку бюстгальтера.

Я готова лечь на этот мокрый стол и исполнить с ним сексуальный танец, разбрызгивая воду, как в «Шаге вперед», но держусь.

– Оу, думаю, потребуется лечебная физкультура. – Скольжу губами по его заросшей щетиной щеке и покусываю линию челюсти.

– Тогда давай приступать к упражнениям.

Макс обхватывает другой рукой мой затылок и притягивает к губам. Я испускаю стон, который так долго сдерживала внутри.

– Ну не на моей же кухне! – Возглас Грейс, наверное, слышен в соседней стране.

Макс со страдальческим звуком отрывается от меня.

– Грейс! Почему ты здесь? Ты же не собиралась сегодня приходить, – вздыхает он, стоя к ней задницей. – И это моя кухня, – очень тихо бубнит, чтобы она не услышала.

Я смеюсь, спрыгивая со стола.

– Макс, надень штаны, ради бога! – Грейс возмущенно жестикулирует руками.

– Действительно, Макс! Какой нормальный человек раздевается посреди кухни Грейс? – цокаю я, разочарованно качая головой. – Богохульство.

– Ты… – Он грозит мне пальцем, но я злобно хохочу и убегаю, оставляя его разбираться со всей этой сценой.

Брауни выскакивает из своей спальни, следуя за мной в комнату. Он подходит к каждой из картин и, наклонив голову, всматривается в них, словно что-то понимает.

Хотя я не удивлюсь. У этой собаки эмоциональная грамотность намного лучше, чем у многих людей.

Мы вместе с Брауни выбираем мне одежду. Он тыкает носом в белое платье-рубашку, а между ботфортами на плоской подошве и ботильонами на каблуке останавливается на более практичном варианте для шопинга.

Макс все же настоял повторить мою неудачную покупку платья, поэтому мы договорились поехать в торговый центр. Хотя я была готова надеть хоть мусорный пакет, лишь бы ад с Алексом закончился.

Макс ожидает меня в машине с хмурым выражением лица, которое невозможно не заметить даже сквозь мокрое от дождя лобовое стекло. Придерживая рукой борт пальто, я наклоняюсь, чтобы соединить капли и нарисовать с водительской стороны смайлик с улыбкой и сердечками в глазах.

Этот зануда включает дворники, стирая мое творение. Я опускаю уголки губ, изображая драматичного Пьеро.

– Ты такой жестокий, – ворчу, садясь в машину.

Внезапно Макс обхватывает мою шею ладонью, притягивает к себе и крадет дыхание поцелуем. Он терзает губы, безжалостно стирая помаду. Я хватаюсь обеими руками за лацканы его пальто, притягивая ближе. Все было так хорошо, когда он возвращался поздно и мне удавалось скрываться от этого знойного взгляда, испаряющего каждую молекулу воды в организме.

– Ты избегала меня несколько дней, – хрипит он, обводя языком губы. – Теперь эта сцена на кухне. – Прикусывает нижнюю, запуская разряды тока, устремляющиеся куда угодно, только не в мозг.

Я опять теряю голову от мужчины, и это ничем хорошим не закончится. Мне нужно остановиться, ведь все это временно, но я тону в его голосе, аромате, прикосновениях и тепле. Расплавляюсь, как шоколад на языке.

– Ты был занят. Я не хотела навязываться. – Силой заставляю себя оторваться и заглянуть ему в глаза.

– Моя кровать для тебя всегда свободна. Я слышал, что ты опять плохо спишь. Спи со мной, пожалуйста, – с мольбой произносит Макс.

Можно же позволить себе насладиться им последние пару ночей? Ничего страшного не случится, так ведь? Рик сообщил, что все готово и мы можем появиться в клубе. Значит, скоро этот ужас закончится. Он забудет тебя. Ты забудешь его. Это ведь все не по-настоящему.

Боже, да кому я вру? Все было по-настоящему с первого дня, но так ли это для Макса? Он просто решил помочь, потому что моя ситуация – дерьмовее некуда. А Макс – человек, который не бросит в беде даже серийного убийцу, если тому потребуется помощь.