Я откидываю одеяло, собираясь пойти к ней, но звук крадущихся шагов и тихий чих со словами «будь здорова» прерывают меня.

Да, дорогая. Видимо, сама не скажешь, никто не скажет.

– Будь здорова, – бубню я себе под нос.

Слышу, как Валери спускается на первый этаж, гремит посудой, хихикает с Брауни и говорит ему, чтобы он не нюхал ее сиськи.

Маньяк.

Затем она возвращается и через секунду опять выходит из комнаты.

Что на этот раз?

Валери делает пару шагов, после чего я вижу пальцы ног с серебристыми блестящими ногтями около своей приоткрытой двери, которую никогда не закрываю до конца. Как будто надеюсь, что когда-нибудь она в нее зайдет.

– Валери, я тебя вижу.

Не открывая дверь до конца, она сначала просовывает одну голую ногу (очень сексуальную, между прочим), а затем медленно, словно жидкость, перетекает из коридора в комнату.

На ее плече одеяло, под мышкой подушка, а в руках – тарелка с попкорном. Этот вид вызывает у меня улыбку на грани смеха. Она похожа на маленького ребенка, решившего прийти в постель к своим родителям.

– Ты сделал попкорн, – констатирует она.

– Я подумал, что попозже ты захочешь его съесть.

Она вздыхает и делает шаг в направлении кровати. На ней моя любимая пижама: голубая футболка на одно плечо и шорты с подмигивающим облаком на заднице.

– Я подумала, может, тебе нужны фальшивые объятия? Сегодня был отмороженный день. – Валери смущенно потирает ступней голень другой ноги.

Это неожиданно. Я ни разу не видел, чтобы она смущалась. Это даже мило.

– Отмороженный? – с вырывающимся смешком произношу я.

– Отбитый.

– Ублюдский, – парирую я.

– Сраный.

– Дерьмовый.

– Жопский! – Она широко распахивает глаза.

– Боже, ты выиграла, – хохочу я. – У меня нет в запасе столько негативных эпитетов.

Я откидываю одеяло, приглашая ее наконец-то лечь, чтобы мы обнялись и желательно уснули.

– Не поверишь, но у меня есть вторая подушка, и одеяла мне для тебя не жалко, – киваю на ее походное снаряжение.

– Оу, ты такой джентльмен. – Она театрально прикладывает руку к сердцу, приближаясь к кровати.

– Ляг уже, Валери. – бросаю вызов я. – Обещаю не кусать тебя за пятки.

– Пятки? Это что-то типа фетиша? Я думала, ты одержим моими волосами, – бормочет она, опираясь коленом на матрас, но тут же замирает. – Я не это имела…

– Так и есть. Мне нравятся твои волосы, – обрываю ее я и пожимаю плечами. – Это не секрет.

Валери с легкостью пера приземляется в постель, и между нами повисает тишина. Слышен лишь хруст попкорна у нее во рту.

– Может, поделишься? – обиженно спрашиваю я.

– Ты же его ненавидишь, – произносит с набитым ртом она.

Я поворачиваюсь, чтобы видеть ее лицо. Валери косится в мою сторону, но вместо того, чтобы смотреть мне в глаза, она сосредоточена на груди.

Черт, татуировка. Совсем забыл, что я без футболки.

Она отставляет тарелку с попкорном на тумбочку, поворачивается на бок и тянется рукой к рисунку на моей коже. Подушечки холодных пальцев порхают по витиеватым линиям, и я вздрагиваю.

– Сердце, – хмурится она, заканчивая обводить контур татуировки, где изображен один из главных человеческих органов в мельчайших деталях. Я делаю глубокий вдох, пока тонкие пальцы скользят выше, продолжая исследование. – Цветы. Ромашки, – шепчет, встречаясь со мной взглядом. – Они растут и расцветают из сердца?

Валери еще раз проводит всеми пальцами по рисунку, нащупывая шрам. Я киваю, наблюдая за тем, как она сводит брови и прикусывает губу, пытаясь разобраться в мыслях.

– Я набил ее, как только мне исполнилось восемнадцать.

– Почему ромашки, Макс?

– Потому что я так захотел.

– Почему?

– Я так захотел, Валери.

Валери с рычанием вскакивает и седлает меня, перекатывая на спину. Мои руки моментально находят ее бедра, скользя вверх. Член не заставляет себя долго ждать и с секундной заминкой упирается ей в задницу.

Блеск в ее глазах подобен искрам. Кожа Валери постепенно нагревается, и я начинаю понимать, что во все разы нашего тесного взаимодействия она ни разу не была холодной.

Она перехватывает мои руки и прижимает их у меня над головой, наклоняясь всем телом.

– Ого, очень властно, дорогая, – иронизирую я, пока все во мне бурлит от возбуждения. Дыхание становится прерывистым. Стук сердца глухо отдается в ушах.

– Не шути со мной, – угрожающе произносит Валери, наклоняясь ближе, отчего ее таз немного смещается.