Надоело, что люди считают меня добрым и пушистым Максом. Вечно прибегающим на помощь, всегда отзывчивым и соглашающимся на любое дерьмо.

Не в этот раз. Я умею расставлять приоритеты. И сегодня (да и если говорить начистоту, то всегда) это Валери.

Хадсон явно недоволен таким раскладом, но, поморщившись, произносит:

– Хорошо. У нас есть люди, которые могут провернуть это вместо тебя. Раз ты у нас такой доблестный рыцарь. Но в любом случае, – он усмехается, специально выводя меня из себя, – нашу немую принцессу придется оставить один на один со злым драконом.

– Хватит! – Валери подпрыгивает на месте. – Во-первых, принцесса умеет говорить. – Она испепеляюще смотрит на Хадсона. – Во-вторых, она не боится злого дракона. Хреновое сравнение, если честно. Потому что драконы обычно охраняли принцесс в замке, а не забивали их до смерти. Но с дедукцией у вас плоховато, так что опустим, – устало выдыхает Валери, а затем поворачивается ко мне. – Сделай как тебе говорят, я справлюсь. – Она приближает свое лицо к моему, не отводя глаз. – Мне нужно справиться с этим самой. Поверь в меня, – шепчет она, и мое сердце предательски сжимается. Потому что я знаю, что не смогу ей запретить. – Не бойся. Я попаду в цель. Мне нужно сделать это, иначе он так и будет иметь надо мной власть.

Я сжимаю переносицу с силой, вызывающей хруст в носу, и сквозь ком в горле произношу слова, которые никогда себе не прощу, если с ней что-нибудь случится.

– Хорошо. Я верю, что ты справишься сама.

Переступая порог клуба, я не чувствую ног. Удивительно, как мне еще удается стоять на каблуках.

Глубокий вдох.

Медленный выдох.

Я сильная. У меня волосы ярче солнца. Я с красной помадой и на каблуках. Я не боюсь.

И самое главное: умею говорить. Даже если это громкий шепот. Мне удалось дать ему отпор в тот день, когда он хотел меня убить. Так что сегодня я тоже справлюсь.

Макс что-то печатает на телефоне, блокирует его и убирает в карман. Но я успеваю заметить, что он поставил нашу совместную фотографию на рабочий стол.

Я бы хотела спросить: «Зачем?», но стараюсь не упасть в обморок.

– Наш общий чат не замолкает, все пишут, чтобы мы дали Алексу по яйцам, – говорит Макс, наклоняясь к моему уху.

Аннабель болтала со мной все утро, и это были сто вопросов, на которые я давала один ответ: «Все будет в порядке. Я не умру».

Наверное.

– Думаю, что у него есть небольшие проблемы в той области, – натянуто ухмыляюсь я.

Макс удивленно приподнимает брови и наклоняется ближе, ожидая продолжения.

– Оказывается, я не помнила некоторые детали того дня даже до падения с лестницы. Когда все прояснилось, стало ясно: мне тоже палец в рот не клади. А точнее – член. – Я встаю напротив Макса, когда мы достигаем бара. – Я укусила его за член, и после этого он взбесился.

Брови Макса взлетают еще выше, а глаза шокированно расширяются. Он медленно моргает и откашливается.

– Теперь я не считаю прелюдией то, что ты чуть не ошпарила мой член.

– Просто напоминаю: мы вас слышим, – доносится через наушник голос Рика.

Мы с Максом тихо смеемся.

Я оглядываюсь, осматривая помещение. Тут почти ничего не изменилось. Небольшой танцпол, расположенный вокруг бара, занимающего большую часть центрального зала. На потолке над диджейским пультом парит массивная кобра с раскрытой пастью. Ее глаза – это стробоскопы.

Брр-р. Ужас. Только эта картина должна была отпугнуть меня, когда я пришла сюда юной студенткой. Но Лиам, который был неугомонен в своих завоеваниях, сказал:

– Это один из лучших клубов, просто стой к этой змее спиной.

Я так и сделала. Больше четырех лет стояла к змее спиной.

Меня узнали охранники на входе. Уверена в этом. Они так долго смотрели на мою новую фамилию в паспорте, что позади нас образовалась очередь до следующего квартала. А также я абсолютно точно знаю, что Алекс уже в курсе.

Пора начинать.

Я хватаю Макса за руку и тяну на танцпол.

– Ты же ненавидишь танцевать, – ворчит он.

– Ошибаешься.

Я разворачиваюсь и обвиваю его шею руками, запуская пальцы в волосы на затылке. Он слегка откидывает голову, чтобы усилить соприкосновение с моими ладонями. На его лице появляется истинное наслаждение, и я не могу сдержать улыбку, даже несмотря на то, что внутри все трепещет от тревоги.

– Я ненавижу балет, но люблю танцевать.