Макс берет меня за запястье и резко разворачивает, прижимая к себе спиной. Его дыхание щекочет ухо, когда он произносит:

– Для ясности: я ненавижу танцевать, но это платье и босоножки сводят меня с ума. А еще моя задача – заставить твоего бывшего мужа потерять рассудок от ревности. Так что держись, дорогая.

Одной рукой он обвивает мою талию и крепко прижимает к своему торсу, а другой поднимается от запястья к плечу. Я жалею, что у платья длинные рукава, потому что не могу почувствовать его прикосновений на коже.

Горячее дыхание Макса опаляет шею, а щетина приятно царапает щеку. Я непроизвольно еще ближе прижимаюсь к нему всем телом, а его рука скользит от талии к бедру, раскачивая нас в чувственном ритме под I lose to win.

Я слышу его дыхание, стук собственного сердца и музыку. Закрываю глаза и не хочу думать о том, что все это игра. Приманка. Я не хочу думать об Алексе и том, что мне предстоит сделать. Мне нужно просто сохраниться в этом моменте хотя бы на пару мгновений. Я нуждаюсь в его тепле, прикосновениях и словах: «Ты в безопасности. Я рядом».

Повернув голову, я нахожу губы Макса и, не задумываясь, целую. Не потому что хочу выманить Алекса. Не затем, чтобы наш план идеально сработал. А потому что я хочу целовать этого мужчину. Своего фальшивого мужа, который стал для меня настоящей семьей.

Макс обхватывает рукой мою щеку, поглаживая большим пальцем скулу. Он скользит своим языком по моему, и мы испускаем хриплый звук удовлетворения, когда я вращаю бедрами и задеваю его возбуждение. Музыка гремит, пульс грохочет еще громче, частично заглушая раздающиеся в наушнике слова Рика:

– Прекрасная игра. Даже я верю.

Мы отрываемся друг от друга, и Макс разворачивает меня. Он соприкасается со мной лбом и просто раскачивает нас из стороны в сторону, сжимая мои бедра в ладонях так крепко, будто боится, что я исчезну в любую секунду.

– Знай, что я рядом, даже когда не держу тебя в своих руках. Ты в безопасности, – хрипит он.

Я встаю на носочки и прикасаюсь губами к его уху.

– Знаю.

Резкий шорох и громкий слова Рика действуют как ледяная вода:

– Макс, уходи. Алекс появился на камере третьего зала, он приближается.

Но Макс не шевелится.

– Макс! – еще раз окликает его Рик.

Он крепче прижимает меня к себе.

– Отойди от нее! – на этот раз вопит Хадсон.

– Я не могу, – говорит Макс то ли мне, то ли им, не выпуская меня из рук.

– Я справлюсь. Иди. Я знаю, что ты рядом. Все в порядке, – уверяю я, с силой отрывая его руки от себя.

Все органы болезненно сжимаются, но мне нужно это сделать.

Я делаю шаг назад, но продолжаю удерживать полный тревоги взгляд Макса. Он отступает и, со злостью проведя по волосам, уходит.

– Валери, слушай меня, – начинает Рик. – Он будет около тебя примерно через пару минут. Будь мила и поначалу лишний раз его не провоцируй.

– Я знаю, как нужно себя вести. Мы прожили под одной крышей четыре года, – обрываю я.

– И он тебя чуть не убил. Ну так, напоминаю на всякий случай, – парирует Рик. Справедливо. – Приготовься, он за твоей спиной.

Я чувствую, как покрываюсь почти ощутимой ледяной коркой. Как тепло, оставленное Максом, сменяется замогильным холодом. Кажется, что даже каждый мой вдох и выдох сопровождаются облаком пара, как в крепкий мороз. Зубы стучат друг о друга, но я крепко сжимаю челюсти, не давая пробраться страху.

Нежно, но до ужаса противно мои волосы перебрасывают со спины на плечо. И там, где раньше губы Макса оставляли огненный след на родимом пятне, теперь припадают ядовитые уста и шепчут дьявольским шепотом:

– Я скучал, милая.

Сердце совершает кратковременную остановку. Я впиваюсь ногтями в ладони.

– Я тоже. Уединимся?

В наушнике Рик кричит, чтобы я не смела уводить Алекса за пределы камер, иначе они не смогут контролировать ситуацию.

Но они слишком глупы, раз думают, что он выложит всю свою подноготную на виду у всех.

– А как же твой муж? – Алекс берет меня за руку и изящно разворачивает к себе в стиле бальных танцев.

Я заставлю себя найти эти глаза, которые считала домом на протяжении нескольких лет. Глаза, заставившие влюбиться без памяти и отдать всю себя. Глаза, разбившие меня на тысячу мелких осколков. Глаза, которые я любила всем сердцем, а сейчас ненавижу.