Знать бы мне самой, что происходит. Я всегда страдала оттого, что не могла должным образом распознать свои эмоции. Они всегда напоминали запутанные провода от наушников: сколько бы ни пытался их распутать – бесполезно.

Макс приподнимает мою голову за подбородок, очередной раз не давая потеряться в размышлениях.

– Давай, дорогая. Дай мне все слова, которые ты произносишь про себя.

В его глазах отражается нежность. Мне хочется прижаться к нему и замурлыкать как кошка.

– Если я начну рассказывать, то все мои дерьмовые чувства накроют тебя с головой.

– Я не против утонуть. – Макс не сводит с меня глаз, вращая кольцо на моем безымянном пальце. – Я хочу все твои сломанные части, Валери. Не скрывай их от меня, какими бы они ни были.

Он делает паузу, а мое сердце – остановку. Клянусь, оно останавливает свой ритм, чтобы через секунду вновь забиться с лихорадочной скоростью.

– Что ты чувствуешь, Валери?

Давление в груди такое сильное и болезненное, что мне с трудом удается произносить слова.

– Я чувствую, что задыхаюсь сама от себя, – произношу с дрожью в голосе. – Постоянная злость и нервозность так ощутимо пульсируют, что хочется разодрать кожу. Это постоянный тревожный зуд, который я не могу смыть. – Плотно сжимаю губы, делая глубокий вдох через нос. – Мне даже дышать больно. Я думала, когда мы разберемся с Алексом, мне полегчает. Но это не уходит. Я будто застряла в том доме. Так же, как и потонула в детской потребности материнской любви. – Макс притягивает меня за талию и спускается ладонью к пояснице, вырисовывая успокаивающие круги. – Я просто устала от постоянного шума внутри.

– Ты доверяешь мне? – спрашивает Макс, не переставая прикасаться ко мне.

– Больше чем кому-либо, – отвечаю, не задумываясь.

Он целует меня, нежно раздвигая языком губы. Садится, притягивает к себе на колени и перекидывает мои ноги по обе стороны от своих бедер. Наши языки вырисовывают плавные неспешные линии, пробуждая в крови сладостные искры.

– Тогда я хочу отвезти тебя в одно место, – произносит Макс с привлекательной хрипотой в голосе. – Прямо сейчас.

– Хорошо, – соглашаюсь я, соприкасаясь с ним лбом.

Макс встает с кровати, подхватывает меня под оголенные ягодицы и несет в мою комнату. Он без лишних усилий приседает вместе со мной, чтобы подобрать разбросанную одежду, и мне приходится цепляться за него, как обезьянке.

– Брауни странно на нас смотрит, – хихикаю, когда мы возвращаемся обратно в спальню Макса.

Он пожимает плечами, ставит меня на пол и начинает натягивать боксеры, а затем – спортивные штаны.

– Возможно, ему не нравится мой голый зад, – звучат его размышления вслух. – Потому что, зная, как он любит твои сиськи, уверен: и все остальное в тебе ему тоже должно нравиться.

Я застегиваю бюстгальтер и выгибаю бровь.

– Твой зад тоже неплох. Мне нравится. – Я подмигиваю, продолжая одеваться. – Думаю, что он просто ревнует.

– Его проблемы, – бросает Макс, выдвигая ящик комода, чтобы достать толстовку.

– Ты слишком жесток к нашему малышу. – Я чешу Брауни за ухом и шепчу: – Он не это имел в виду, детка.

– Ты балуешь его, – доносится приглушенное ворчание Макса, когда он просовывает голову в толстовку. – Я постоянно вижу, как ты подкидываешь под стол разную еду, и из-за этого он любит тебя больше, чем меня.

Брауни с умным видом наблюдает за нашей дискуссией, подметая хвостом пол.

– А ты ему все запрещаешь, – возмущаюсь я, натягивая свитер. – Ты лишаешь его детства!

– Он уже взрослый парень, не нужно с ним нянчиться. И ему пора спать в своей кровати, – говорит Макс тоном строгого родителя.

– Ты просто завидуешь, что он приходит ко мне по ночам.

Брауни издает подбадривающий горловой звук.

– Неправда! – раздраженно отмахивается Макс.

– Правда, – спокойно продолжаю я.

– Нет. – Он стискивает челюсти, с обиженным видом проходит мимо Брауни и направляется к лестнице.

– Да.

– Ты невозможна! – доносится его возмущение из коридора.

– Ты тоже.

Я следую за ним. Брауни идет непринужденной походкой рядом со мной.

– Ты знаешь, что я прав.

– Да, хорошо, – мой тон приобретает притворный серьезный оттенок.

Макс резко разворачивается ко мне лицом, когда я достигаю середины лестницы. Очень сложно сдерживать улыбку, видя, как он продолжает на полном серьезе обсуждать со мной воспитание собаки.

– Не смей давать заднюю. – Его палец обвиняюще указывает на меня.

Легкой походкой я преодолеваю последние ступени.

– Я двигаюсь только вперед.

Макс издает стон и быстро идет за мной по коридору.

– Нет, нет, нет! Ты не будешь это делать.

– Что именно? – мило интересуюсь я.

– Делать вид, что все хорошо. Не в этот раз.

Я стою к нему спиной и улыбаюсь, сохраняя равнодушный тон.

– Хорошо.

Брауни перебегает между нами, не понимая, где приткнуть свой зад.