— Сэмпсон, — прохрипела я.

Тайлер Сэмпсон ослабляет хватку.

— А, так ты меня помнишь?

— Заткнись, я видела тебя перед каникулами, — говорю я, отталкивая его.

Сэмпсон – единственный хоккеист, которого я могу воспринимать без крапивницы. Мы выросли вместе, потому что наши отцы – лучшие друзья, и мы были рядом друг с другом на всех изнурительных семейных мероприятиях.

Он наблюдает за мной.

— Почему ты так злишься на это здание?

— Я злюсь не на здание. Я злюсь на дьявола, который в нем сидит, — я делаю глубокий вдох и смотрю на него. — Ты будешь смеяться.

Он бросает на меня взгляд, призывающий продолжить.

— Ты знаешь, что я должна представить исследовательскую работу вместе с заявлением для поступления на магистратуру, чтобы меня приняли в кооператив?

Он кивает.

— Лэнгстон назначила хоккей темой моей работы.

Тайлер знает о моих неспокойных отношениях с отцом, поэтому его удивленная реакция вполне ожидаема.

— И ты идешь туда, чтобы отчитать ее? Ты уверена?

Я гордо поднимаю подбородок.

— Я за себя постою.

— Саммер, просто подумай. Она дала тебе задание, а ты собираешься пойти туда и сказать ей «нет»? Женщина, которая отклонила дипломную работу студента, потому что он дважды вставил ссылку на источники? — он бросает на меня пристальный взгляд. — Ты думаешь, она не будет возражать, если ты откажешься от того, что она тебе поручила?

Я слышала про эту историю, но не знаю всей правды. Лэнгстон строга, но не беспричинна. Хотя она и угрожала отдать мое место.

Мой желудок подпрыгивает.

— Я чувствую себя не очень хорошо.

Я близка к слезам, когда Сэмпсон берет меня за руки.

— Все будет хорошо, это всего лишь несколько месяцев. Но если ты действительно не можешь это сделать, то хотя бы предоставь ей альтернативное предложение.

— Ты имеешь в виду, например, другой вид спорта? Она уже отказала мне.

— Попробуй еще раз.

Глава 4

Эйден

Сплетни доносятся до нашего дома быстрее, чем я успеваю сделать круг по катку.

Из-за лекции Килнера у меня вчера было поганое настроение, поэтому я провел весь день в своей комнате, подальше от любознательных соседей. Жизнь с тремя старшекурсниками и двумя младшекурсниками делает невозможным хранение секретов. Младшие, Себастьян Хейз и Коул Картер, – наши собственные обозреватели сплетен. Но сегодня, когда я возвращаюсь из спортзала, Киан стоит у двери, положив руки на бедра, как ворчливая мать.

Через двадцать минут у меня начинается урок английской литературы, и у меня нет времени на то, что Киан Ишида услышал через виноградную лозу.

Я игнорирую его и бегу наверх, чтобы собрать свои вещи. Когда я спускаюсь обратно и направляюсь к входной двери, он останавливает меня.

— Ты ничего не хочешь мне сказать, Эйден?

— Зависит от того, что ты знаешь.

Его взгляд сужается.

— Вчера ты был в кабинете Килнера. Я видел, как Саммер Престон тоже заходила туда.

Меня охватывает раздражение. Я бы предпочел не думать о ней, даже если мне немного стыдно за свою грубость. Она не виновата в том, что я взял вину на себя, но не похоже, что она тоже хочет со мной работать. Ради всего святого, ей нужен кто-то со скамейки запасных.

— Тебе не о чем беспокоиться.

Его глаза сузились.

— Только вот есть о чем, потому что мы все в этом замешаны. Что бы это ни было, мы поможем.

Очевидно, что Киан чувствует себя виноватым, и он не остановится, пока не исправит это. Если он узнает, что я разозлил девушку, которая могла бы спасти мою задницу, у него появится свое мнение на этот счет.

— Я опаздываю на занятие, — я закрываю за собой дверь, прежде чем он успевает возразить.

Когда я прихожу в Карвер Холл, я засовываю телефон в карман и сосредотачиваюсь на лекции, а не на том, что все идет через одно место. Но это длится недолго, потому что я получаю электронное письмо от тренера Килнера, которое усиливает мой стресс в десять раз.

Оно короткое, отправлено с его телефона и гласит: Зайди ко мне.

Я в полном шоке.

Пытаться сосредоточиться на занятиях после этого и так непросто, а когда в кармане постоянно жужжит телефон, это становится просто невозможным.