— Сажаете их на скамейку запасных, — пробормотал я.

Теперь он в ярости.

— Хорошо, ты внимателен. И знаешь, почему я вызвал тебя сюда?

— Потому что я устроил вчерашнюю вечеринку, — отвечаю я, — И я капитан.

— Так ты знаешь, что ты капитан? Я думал, может, ты с похмелья и не помнишь! — кричит он.

Я вздрогнул.

— Извините, тренер. В следующий раз…

— Следующего раза не будет. Мне все равно, кто ты – мой звездный игрок или Уэйн, мать его, Гретцки, но в первую очередь ты будешь командным игроком, — он выпустил глубокий взволнованный вздох. — Ты должен вести свою команду за собой, а не участвовать в их дурацких играх. Эти парни уважают тебя, Эйден. Если ты на вечеринке думаешь не той головой, то и они тоже. Поумней, или у меня не будет другого выбора, кроме как отправить тебя на испытательный срок.

Мое лицо исказилось от замешательства.

— Что? У меня низкая вероятность получить академический испытательный срок.

— Речь не о твоей успеваемости. Вечеринка находится под следствием.

Ох, блять. Помните, я говорил, что не знаю, буду ли я жалеть о выпивке, пока не столкнусь с последствиями? Теперь я об этом жалею. Испытательный срок – это также плохо, как порвать коленное сухожилие. Если новость дойдет до лиги, они пришлют сюда агентов, чтобы оценить меня как игрока, отвечающего требованиям. Я только что подписал контракт с «Торонто», потому что драфт ни хрена не значит, пока ты не приложишь ручку к бумаге. Ошибка сейчас была бы фатальной.

— Я не могу оказаться на испытательном сроке.

Тренер кивает.

— Тебе повезло, потому что перед тем, как декан ушел в академический отпуск, он сообщил комитету, что с каждым, кто причастен к ситуации с памятником, придется разбираться. Поскольку ты взял на себя эту дурацкую ответственность, твое имя стоит первым в списке.

Я собираюсь убить своих гребаных товарищей по команде.

— Что это значит?

— То, что они дали мне выбор между условным сроком или общественными работами.

Меня охватывает чувство облегчения.

— Вот и отлично. Я пойду на общественные работы. Я в одиночку вычищу каждый сантиметр сэра Дэвиса Далтона.

Тренер бросает на меня обеспокоенный взгляд.

— Каким бы замечательным ни был этот вариант, все не так просто, — сообщает он. — Многое входит в часы общественных работ, но так как у нас нет прецедента, то нужно отталкиваться от ситуации.

Я фыркнул.

— Это как тюремное заключение, когда я выхожу на свободу за хорошее поведение?

— Ты не в том положении, чтобы умничать, — отчитывает он. — Если бы не она, я был бы вынужден назначить тебе испытательный срок.

— Кто?

Глава 3

Саммер

Пахнет отчаянием. Или, может быть, раздевалкой хоккейной команды после тренировки. Звук воды в душе и громкие голоса разносятся по коридорам, пока я пытаюсь найти кабинет тренера Килнера. Держаться подальше от катка, как от заразной болезни, оказалось для меня невыгодным, когда длинный коридор с синими дверьми напоминает лабиринт.

Когда позади меня раздается телефонный звонок, мои глаза встречаются с парнем с голым торсом в низко висящем полотенце.

— Саммер?

Дерьмо.

— Привет, Киан, — я неловко машу рукой.

Киан Ишида был на всех занятиях по психологии, которые я посещала на младших курсах. Мы подружились, когда стали партнерами на внеклассном семинаре по дисфункции головного мозга. Я была счастлива, что у меня появился кто-то, кто интересуется спортивной психологией так же, как и я, пока не узнала, что он хоккеист. К моему огорчению, этот двухметровый правый нападающий играл за Далтон с первого курса. После того как я узнала об этом, наша дружба сошла на нет, потому что даже глубина океана не могла унести меня так далеко от хоккея, как я хотела бы. От одного только разговора об этом у меня внутри все заклокотало в медленном, мучительном ритме.

Он делает шаг ко мне.

— Я написал тебе о своем расписании. У тебя профессор Чанг по Продвинутой Статистике?

Я видела его сообщение, и у нас действительно два общих предмета в этом семестре. Я надеялась, что смогу найти место в задней части аудитории, чтобы избегать его.

— Да, и философия с профессором Кристианом.

— Супер, тогда увидимся на занятиях, — моя натянутая улыбка не соответствует его яркой улыбке. — Что ты здесь делаешь? Я не думал, что ты фанатка хоккея.

— Нет. Я пришла к тренеру Килнеру. Ты не знаешь, где находится его кабинет?

Его взгляд в замешательстве перемещается по коридору, прежде чем он подавляет улыбку.

— Что здесь смешного? — настороженно спрашиваю я.

— Ничего, — он прочистил горло. — Последняя дверь справа. Увидимся в классе, Санни, — он уходит прежде, чем я успеваю проанализировать его выражение лица или странное прозвище.

Найдя дверь тренера Килнера, я стучу в полупрозрачную стеклянную панель, и грубоватый голос говорит: