– Кел, вход и первичное сканирование пространства, цель – очаги потенциальной опасности, любые биообъекты. Кил – по штатному расписанию.

Первый ядроид пошёл. Эти роботы были похожи на странные организмы, собранные из тонких блестящих металлических трубочек. Кел, смахивающий на гигантскую многоножку с человеческой головой, и Кил, сильно напоминающий огромного земного богомола. У того, кто приделал этим монстрам маски человеческих лиц, явно было чёрное чувство юмора.

Гибкие и сильные конечности, крепкий скелет.

Определённо удобнейший инструмент.

– Кел докладывает: на борту исследуемого судна повсюду наблюдается интенсивное задымление, следов открытого огня не обнаружено. Есть биопомехи, мангитоэнцефалографической активности не обнаружено, фиксирую сердечную деятельность. Источник пока не локализуется.

Погано. Если энцефалографических следов активности разума уже нет, то это – агония. Но придётся туда им всё же лезть.

Гесс безмолвно всё понял.

– Мак, нам обоим бессмысленно.

В принципе, он правильно всё сказал. Но была одна пренеприятнейшая деталь: дохлый шервь его знает, с каким типом разумной жизни столкнули сегодня их демоны космоса.

А протокол спасательной операции должен подписывать антрополог. Что-то в духе: “Пытались вытащить из задницы некую форму жизни, предположительно, инсектоидов?, потерпели тотальную неудачу, всё равно все подохли”. И подпись.

Макар был обязан сам видеть покойничков, лично. Уже состоявшихся или весьма перспективных. Сам, на свой личный видер?, снять запись осмотра и сплясать ритуальные танцы с полной процедурой идентификации.

Гесс отлично всё знал, он просто не смог смолчать, только плечами пожал, быстро отстёгиваясь.

– Бессмысленно лезть обоим, – Макар повторил его фразу, сказанную меньше минуты назад.

– Безумие – штука заразная, – Гесс усмехнулся. – Я лекарь, биолог и воин.

Именно так.

“Лекарем” можно было назвать ту феерическую смесь специальностей, что преподавали военным на Глизе. Нечто среднее между ветеринарией, психиатрией и форменным шарлатанством. Имперское лицензирование это всё проходило в графе “Младший медицинский персонал”.

И право подписи в RIP-протоколе Гесс тоже имел. И что-то инспектору подсказало… Шервову жопу инспектору подсказало то самое “что-то”. Самую натуральную серо-коричневую толстую задницу.

Потому и полезли туда они оба.

Макар скафандр полностью активизировал, переведя в боевой режим, видер приляпал на грудь, выставил их катерок на автоматическую эвакуацию и потопал вперёд, не оглядываясь. Если случится что-нибудь крайне паршивое, маленький лукс самостоятельно выпустит пару дронов-эвакуаторов и вытащит всех. А уж вот в какой комплектации и состоянии – зависело только от них, человечков не самых разумных.

Они вылезли через узкий швартовый проход в ещё более узкий шлюз маленького корабля. Задымление сильное, и вид этот дым имел крайне странный. Гесс на секунду остановился, выпустив длинный манипулятор и зонд из предплечий скафандра. Взял пробы с поверхностей, воздуха, дыма.

Мак притормозил на минуту, его ожидая.

Вот тогда и раздался приглушённый звук, подозрительно похожий на взрыв.

– Кил докладывает! – в наушнике зазвучал тревожный тембр голосового устройства ядроида. – В жилом секторе исследуемого пространства нештатный объект. Анализу не поддаётся. Логическому объяснению не поддаётся.

– Опасности не представляет? – Макар замер, подняв руку и предупреждая идущего следом биолога.

– Прогнозирование невозможно.

Понятно. Ядроид завис, вероятно.

– Кел, удалось локализовать источник сигналов сердечной деятельности? – на кораблике что-то происходило. Макар просто кожей почувствовал: надо быстро отсюда валить. Но кто его спрашивал? Спасательная операция всегда доводится им до конца.

– Да, малое домашнее животное, Canis lupus familiaris, самец. Травмирован, отравление угарным газом.

– Эвакуировать.

Краем глаза проследив за окончанием манипуляций по взятию проб, Макар двинулся дальше. Ядроиды уже передали в канал общей связи примерную карту всех помещений кораблика. Кил замер в самой дальней каюте. Вокруг царил хаос. Удручающую картину всех разрушений следы пожара лишь только подчёркивали. Макар смотрел на обшивку стен корабля, на искорёженные странным образом двери, пятна глубокой коррозии на коммуникационных панелях и не понимал: что же так его настораживало?