Так тому и бывать, достаточно думать об этом!

Спустя ровно тридцать имперских минут заглянувшая в купальню Куста застала меня прямо сидящей в центре круглого бассейна. Сквозь плотную пелену пара, собравшегося над горячей солёной водой, ей было не видно моих «горьких девичьих слёз».

Только плакала, сжав зубы, губы в кровь искусав, Нэрис Рейн от бессилия и от злости. Никому не позволю сломать себя. Путь впереди – монастырь, но это мой личный выбор. Пусть и сделанный под давлением сложившихся обстоятельств.

Голова моя вдруг разболелась отчаянно, в глазах потемнело, и поток ледяной воды, обрушенный на многострадальный мой бритый затылок, стал самой последней каплей в переполненной чаше терпения.

Тихо охнула, хватаясь за свежие швы, выступающие выпуклым валиком прямо на темечке, и медленно сползла на пол купальни.

Позорище-то какое. Нас с детства учили твёрдо стоять на ногах, сосредотачиваться, ожидая удара холодной воды, дышать глубоко, закрывая глаза. А я… Почему-то не получалось сегодня быть сильной. Последним, что я увидела, стала распахнутая настежь дверь и Куста, почему-то стремительно из неё выбежавшая.

Бросила, старая пакость. Когда нет нужды, она нос свой суёт во все щели, а тут…

Больше мысли не думались, навалилась пугающая чернота, и последние пару мгновений сознание удерживала только острая боль в подреберье. Миг – и она отступила.

Надо же, кажется, обморок… Первый раз в жизни.

Очень несвоевременно.

???

?Лак – денежная единица мира Лиглы. Представляет собой гладкие диски, выточенные из драгоценных и полудрагоценных камней. Были в ходу у местного населения ещё до начала колонизации планеты.

? Болотный сом – крупный змееобразный зверь с драгоценным мехом. Очень редок. Белый мех сома не изнашивался столетиями, грел в холод и спасал в жару, не промокал и обладал антисептическими свойствами.

???

Планета Лигла, или Кеплер D. Планетарная система двойной звёздной системы Кеплер 47 в созвездии Лебедя.

– Как тебе вообще пришло это в голову?! – прогремевший прямёхонько над моей головой громкий рык был способен, казалось, поднять даже мёртвого.

Узнав этот голос, я не спешила открывать глаза. Полежу-ка я в качестве интерьера пока.

Либерум Рейн – мой кровный папенька и глава прайда Рейн – снизошёл до своей старшей дочери. Неожиданно, вдруг. Ради этого стоило первый раз в жизни грохнуться в обморок.

– Халм Либерум, но нельзя же спускаться к мужчинам немытой! – совершенно иначе звучал голос Кусты. В разговоре с отцом она всхлипывала тихо и подобострастно, даже немножко поскуливала.

В ответ он опять зарычал. Отец это прекрасно умеет, все знают. Недаром он столько лет был главой пусть теперь и утратившего свои былые позиции, но всё ещё правящего прайда. Член Золотого круга, имеющий право неоспоримого вето. Сейчас начнёт кидаться попавшими под руку предметами, топать ногами и рвать из окладистой бороды кудрявые тёмные волосы. Можно смело считать до пяти. Как же он предсказуем…

Раз.

Как я и думала, первой в старуху стремительно полетела старинная ваза. Как я поняла? По напряжённому кряхтению её поднимающего отца и по жуткому грохоту от падения. Здоровенная. Значит, меня принесли сразу в большую столовую. Увлекательный и драматичный спектакль в самом разгаре, прима лежит живописно на… Судя по мягким подушкам, на старом отцовском диване. Моё бренное тело завёрнуто в толстую чёрную шкуру и… всё. Хорошая ваза была, два раза её уже склеивали по кусочкам.

Два.

Громкий грохот и звон разлетающихся осколков возвестил о безвременной гибели нового зеркала. Это правильно, я терпеть его не могла. Оно даже меня умудрялось полнить. А уж Алана к нему даже не подходила. Тихонечко пошевелясь, окончательно убедилась в одной очень важной и невероятно смущающей детали.

Меня голой сюда притащили. Потрясающе! Почему же в гостиную, а не на старую площадь перед воротами в замок? Там народу побольше, и точно уже не сбежать.

Три.

Поразмыслив немного и выслушав визги служанки, сопровождавшие грохот разбитых предметов, я трезво решила в себя до времени не приходить. Воздержусь, извините.

Сейчас приползёт старый лекарь, будет долго шипеть и ругаться, жаловаться на все многочисленные свои хвори, потом на злых родственников, потом велит унести меня в лекарскую. Прекрасно! Вот туда мне и нужно. Папеньку не допустят в святая святых эскулапа. Там, за стальным стеллажом, в узкой нише стоит замечательная бутыль. Лекарь наш пуще верной супруги любит её содержимое. А глава прайда Рейн, в свою очередь, каждой клеточкой кожи своего крупного организма чувствует алкоголь. Нет, туда его точно не пустят! Лишиться целого литра столетнего виски наш доктор не может никак. Абсолютно исключено.