Становится все труднее игнорировать волнение, которое приносит мысль о еще одном ребенке. Мне нравится быть матерью, и видеть, как Майкл становится отцом, согревает сердце и вознаграждает. — Я бы хотела этого для него. Но это может занять некоторое время. Я имею в виду, чтобы забеременеть.

Майкл фыркает. — Пожалуйста. Ты забеременела, когда мы в первый раз переспали.

— И я никогда этого не забуду.

Он усмехается. Звук глубоко вибрирует и посылает дрожь удовольствия, пробегающую по моему позвоночнику. Я никогда не буду сыта его смехом. Майкл прижимает меня к своей груди, и я прижимаюсь ближе, прежде чем он поворачивает лицо, чтобы поцеловать меня в макушку и прошептать: — Я тоже.

Результат той роковой ночи прекрасен, когда он бегает по саду, гоняясь за пузырями. Энергия, которой он обладает, так же безгранична, как и его любовь к жизни. Его бледные щеки пылают, делая пятна веснушек, которые он унаследовал от меня, еще более заметными.

— Знаешь, — начинаю я, мой голос понижается на октаву. Майкл улавливает это, как всегда, и сжимает мое плечо немного крепче, желая услышать, о чем я думаю. — Он собирается вздремнуть как минимум пару часов после этой игры. Мы могли бы, знаешь ли… провести это время, работая над вторым ребенком, — Майкл двигается и кладет руку мне под подбородок, наклоняя мое лицо к своему. Тот огонь, что горел раньше, теперь превратился в пылающий ад.

— Я думаю, он готов к этому сну прямо сейчас. А ты?

Наши губы находятся на расстоянии вдоха друг от друга. — И я так думаю.

Он захватывает мой рот и глубоко целует меня, его язык исследует каждый дюйм с голодом, который отражает его действия в постели, трахая мой рот, пока я не остаюсь в дрожащем, мокром беспорядке, готовая взобраться на него, как на чертово дерево.

— Сделай меня беременной, Майкл.

Мои глаза открываются нежному утреннему свету, струящемуся через окна. Подняв руку к глазам, я вытираю слезы, которые всегда появляются, когда сон исчезает, и реальность заставляет меня проснуться. Они начались после того, как все пять тестов на беременность дали положительный результат, и с тех пор мучают меня почти каждую ночь.

Я ожидала запаниковать, увидев две розовые полоски, но этого не произошло. Вместо этого я почувствовала прилив облегчения и внезапное непреодолимое желание защитить своего невинного ребенка от зла мира.

Конечно, паника быстро наступила, как только неожиданность новости утихла. Я знала, что если не найду способ избежать своей предстоящей свадьбы и моего отца, этот ребенок никогда не увидит свет. И я не собиралась этого допустить. Я стала матерью в тот момент, когда узнала о его существовании. А мать защищает своего ребенка всеми фибрами своей души.

Эвелин поняла это в тот момент, когда увидела мое лицо, когда я ей позвонила, и «Операция «Освободи Розу»» официально началась в полную силу. Мы строили планы тайно, говоря о них только по видеозвонку в ванной с включенным душем, поскольку это было самое безопасное место для этого. Называйте это излишеством или как угодно, но нет никакого риска, что меня подслушают или подсмотрят там.

Мой живот, когда-то плоский, теперь слегка выгнулся. Как будто я съела слишком много кусков торта. Это едва заметно, и я все еще могу носить свою одежду, не выглядя подозрительно, но не долго. У меня мало времени. Буквально на прошлой неделе, во время финальной примерки платья, швея заметила, что нужно немного распустить шов талии. Я посмеялась, но это было очень реальное напоминание о том, что сейчас или никогда. Мне нужно бежать, и сегодня тот самый день.

День свадьбы моей сестры.

Это ужасно жестоко и похоже на предательство. Потому что так оно и есть. Я бросаю свою сестру в самый важный день в ее жизни. Но, несмотря на всю суровость этого, это необходимо. Да, мое отсутствие испортит ей день, заставив ее постоянно гадать, где я, в порядке ли я и жива ли я вообще. Может быть, однажды, когда папа будет на глубине шести футов под землей, я попытаюсь связаться с ней. Я просто надеюсь, что когда этот день настанет, она поймет, почему я ушла, и простит меня.

К тому времени, как мы прибываем, церковь уже в полном разгаре. Красивые цветы в оттенках синего и белого украшают концы церковных скамей. Белый мраморный проход украшен россыпью лепестков, а сине-белая ткань развевается над головой, как морские волны. Гирлянды переплетаются с тканью, создавая мечтательную, подводную атмосферу.

Когда я вхожу в номер для новобрачных и вижу, как потрясающе выглядит моя сестра в своем свадебном платье, в меня закрадывается сомнение. Как я могу так с ней поступить? Должен быть другой способ. Может быть, если я скажу ей, мы сможем найти его вместе. Может быть, нам не нужно расставаться. Может быть…