Коннор возвращается в комнату и прочищает горло. Когда на этот раз его взгляд метнулся ко мне, я улавливаю его дискомфорт. Несмотря на это, он по-прежнему не делает никаких движений, чтобы помочь мне. — Хосе принимает.

— Отлично, — папа хлопает в ладоши, и я невольно вздрагиваю от этого звука. — Я буду рад избавиться от шлюхи ради дочери.

— По крайней мере, это хоть одно, в чем мы можем согласиться, — его оскорбления ничего не значат для меня.

— Ты хотела вести себя как шлюха? Ну, теперь ты будешь ею до конца своей жалкой жизни.

Я встречаюсь взглядом с отцом. Лед в них бьет мне прямо в сердце, растекаясь, пока не грозит поглотить меня целиком, примораживая к сиденью. Мое сердце учащенно бьется, и я делаю неглубокие вдохи. Как будто мое тело знает что-то, что мой разум еще не уловил. Сдавленным голосом я шепчу: — Что ты сделал?

— Ты больше никогда не увидишь своего внебрачного ребенка. Не после того, как тебя продадут тому, кто предложит самую высокую цену на аукционе на следующей неделе.

Майкл

Хэллоуин

Я бросаю отчет о работе на стол и в отчаянии щиплю себя за переносицу.

— Сколько мы потеряли? — спрашиваю я. Я не хочу знать, потому что мне действительно не нужно это дерьмо сегодня вечером, но мне также нужно знать.

— Две дюжины полуавтоматических винтовок, три дюжины пистолетов и два смешанных ящика гранат и светошумовых гранат, — торжественно отвечает мне Рафаэль.

Я опускаю руку, открываю глаза и осматриваю переполненный офис.

— Где, черт возьми, были охранники? Где был Люк? — требую я. Люк отвечает за разгрузку всего огнестрельного оружия в доках, когда они прибудут.

— Мертв, — рычит Энцо. Он прислонился к книжному шкафу с задумчивым выражением лица и скрестил руки на груди. — Он и еще полдюжины других тоже. Выживших нет.

— Блядь, — мы потеряли хороших людей, и ничего не осталось. — Ты знаешь, как это делается. Убедись, что мы покрываем их похороны и создаем фонды для их семей, — то, что мы делаем, опасно. Те, кто следует за нами, каждый день искушают смерть, и мы щедро платим нашим людям за это. Если они жертвуют своей жизнью, работая на семью, мы гарантируем, что об их близких потом позаботятся.

Рафаэль продолжает быть носителем плохих новостей. — Это еще не все. Док, который мы использовали для доставки продукции, принадлежит ирландцам. Он тоже подвергся нападению. Я не знаю точное число потерь ирландцев, но с их стороны тоже были тела.

— Насколько зол Патрик?

— По шкале от одного до десяти, где один — это солнце и радуга, а десять — убийство? — Рафаэль взвешивает варианты, наклонив голову. — Я бы сказал, что он на двенадцать.

Потрясающе.

— А наш отец?

— Довольно близко к пятнадцати, — отвечает он.

Черт.

— Он ликвидирует последствия, но я не знаю, какая от этого польза. Такое ощущение, что мы на пороге начала новой войны, хотя мы не нанесли никакого ущерба той, которую ведем сейчас.

Энцо берет мою тележку с баром и наливает большой напиток. — Все вышло из-под контроля, Майкл. В этих нападениях нет никакой закономерности. Если хочешь знать, Доминик сейчас в дерьмовом времени, чтобы навестить свою маму. Когда он вернется домой?

— Через пару дней, — Доминик любит свою мать, но ему трудно найти время, чтобы уехать и увидеть ее. Они с дядей Лео все еще состоят в законном браке, но ни один из них больше не воспринимает свои клятвы всерьез. Тетя Мэри вернулась в Италию вскоре после того, как рассталась с нашим дядей, когда Доминику исполнилось восемнадцать. Мне не хочется думать о том, чтобы приказать ему вернуться домой пораньше, но если это дерьмо разрастется еще больше, мне, возможно, придется это сделать.

— Что нам делать? — спрашивает меня Рафаэль, что еще раз подтверждает, насколько серьезна вся эта катастрофа. Я больше не наследник и не начальник, но после пожара в Sinners мужчины снова стали относиться ко мне как к своему лидеру. Никто из нас не пытался их поправить. Включая папу.

Я наклоняюсь вперед на стол, опираясь локтями, кладу подбородок на сцепленные руки и смотрю прямо на Энцо.

— Отправь команду, чтобы зачистить склад и перенаправить все входящие поставки на наш док на северной стороне. Он наш, так что мы не рискуем разозлить Патрика еще больше, если он пострадает. Нам также нужно будет освободить место на складе в аэропорту, чтобы разместить дополнительный груз. Пусть Тони возьмет на себя роль лидера. Пока не будет решено, кто унаследует место Люка, он подойдет.