Я резко бросаюсь вперед и сопротивляюсь поцелую ее, чтобы она могла закричать достаточно громко, чтобы услышали те, кто на острове, как она и просила. Быть погребенным в ее скользком тепле — это как вернуться домой. Каждый толчок вырывает из ее горла еще один крик, и я уже чувствую, как мои яйца напрягаются от надвигающегося освобождения, которого они жаждут.

— Оседлай меня, детка, — я обнимаю ее и переворачиваю нас одним быстрым движением. Роуз садится на меня верхом и смотрит вниз на мой член, покрытый ее соками, и, Боже, помоги мне, дьявольского блеска в ее глазах, когда она оглядывается на меня, достаточно, чтобы заставить моих демонов задаться вопросом, что сейчас произойдет. Она берет мой твердый как камень член в руку и опускается на него мучительно медленно.

Она вздыхает, когда я опускаюсь, и просто остается там на мгновение. Ее голова запрокинута назад, ее рот широко открыт к потолку, она не в состоянии озвучить, как мой член попадает во все правильные углы в этой позиции. Жаль, что у меня нет телефона рядом, потому что эта фотография заслуживает того, чтобы быть моими обоями навсегда.

— Трахни меня, милая. Получай удовольствие, — я хватаю ее лицо и тяну ее вниз, чтобы сомкнуть свои губы на ее губах, ныряя глубоко, чтобы заявить права на каждый дюйм ее рта как на свой собственный.

Роуз движется, быстро находя свой ритм. Положив руки ей на бедра, я помогаю ей направлять, пока мы поднимаемся все выше и выше, преследуя гребень той волны, которую мы жаждем.

— О, черт, Майкл, — она наклоняется вперед и проводит ногтями по моей груди. Я рычу от ощущения. — Я так близко. Сильнее, милый. Мне нужно кончить. Я хочу кончить на весь твой член. Пожалуйста. Наполняй меня, пока завтра я все еще буду капать.

Я наклоняюсь вперед и скольжу одной рукой по ее спине, чтобы схватить ее затылок, прижимая ее к себе, в то время как другую я держу приклеенной к ее бедру. Уткнувшись лицом в ее шею, я посасываю и кусаю мягкую чувствительную кожу там, прекрасно зная, что утром там будет след. Хорошо.

С правильным рычагом я наклоняю бедра и дико толкаюсь в нее, пока ее стенки не сжимают мой член, и она кричит громче, чем я когда-либо слышал. Я больше не могу сдерживаться. Я взрываюсь ревом, мое семя затопляет ее жадную пизду, пока ее стенки выдаивают меня досуха.

— Блядь, Роуз, — стону я ей в шею, мое сердце колотится.

— Я знаю, — хихикает Роуз в мои волосы, ее голос слегка хриплый от всех ее криков. — Кстати, я думаю, что ты выиграл испытание.

— Я стремлюсь угодить, — я падаю обратно на подушки и беру ее с собой.

Мы все в поту, но мне все равно, и ей тоже. Она сворачивается у меня на груди, и я провожу рукой по ее волосам.

Волна умиротворения накрывает меня, и, когда я обнимаю женщину, которую люблю, мать моего ребенка, меня переполняют эмоции. Я планировал сделать это за ужином, но сейчас нет лучшего времени, чем сейчас. Это может быть немного нетрадиционно, но когда мы когда-либо делали что-то по правилам?

Я целую ее в макушку и тянусь к своему пиджаку, которая, к счастью, оказалась на стуле прямо рядом с кроватью. Роуз так измотана, что ее даже не беспокоят мои легкие движения. Я нахожу маленькую черную коробочку и достаю ее. Мое горло внезапно сжимается, а сердце колотится. Нервы возвращаются, что смешно, потому что я не сомневаюсь в ее ответе.

Лежа на моей груди, Роуз сразу замечает изменение моего дыхания и сердцебиения. Она поднимает голову и с беспокойством смотрит на меня. Я не уверен, что она видит на моем лице, но этого достаточно, чтобы она полностью отстранилась. Когда она пытается слезть с меня, моя рука неосознанно хватает ее за бедро, чтобы удержать ее на месте. Мой член, возможно, уже выдохся, но он все еще полутвердый, погруженный в нее, и он еще не готов покинуть ее тепло. Не тогда, когда стучится второй раунд.

— Что это? — Роуз хмурит брови, изучая мое лицо и тело на предмет каких-либо признаков проблем. — Ты ранен? — её взгляд падает на пулевое ранение на моем бедре и розовую плоть, покрывающую его. — Может, нам стоило подождать немного дольше, чтобы ты поправился.

— Я в порядке. Никогда не чувствовал себя лучше, — я провожу тыльной стороной ладони по ее щеке. Мои глаза следят за моими пальцами, которые скользят по ее шее. Она сглатывает под моим прикосновением. — Я люблю тебя, Роуз. Я…

— Я тоже тебя люблю, — она тут же вмешивается, и я не упускаю намек на страх, который проскальзывает в ее голосе. Я провожу по линии ее ключицы, прежде чем спуститься вниз по ее руке. Она вздрагивает от ощущения моего легкого прикосновения.

— Я нехороший человек, Роуз. Я делал и видел вещи, которые являются кошмарами. У меня есть демоны, которые никогда не отдыхают. Демоны, которые живут за счет огня, который бушует внутри меня, — я провожу пальцами вверх по ее руке, затем повторяю тот же процесс с другой стороны. — Но одного твоего прикосновения достаточно, чтобы потушить этот огонь и успокоить демонов. Я был потерян на некоторое время, Роуз, оболочка человека, которым я когда-то был, но ты заставила меня снова почувствовать себя живым. Ты дала мне все, чего я всегда думал, что никогда не буду достоин.

Ее глаза смотрят на меня, но я знаю, что если я посмотрю на нее сейчас, я остановлюсь, и мне нужно все это высказать.

— Я часто вспоминал ту ночь, когда мы встретились, и я понял, что череда выборов привела к нашей встрече. Если бы я сделал хотя бы один выбор по-другому, нас бы сейчас не было. Лиама здесь не было бы. Та ночь стала кульминацией выбора, который я сделал для себя, без какой-либо цели. Впервые в жизни я отбросил осторожность на ветер.

Моя рука скользит вниз по ее груди, прежде чем я обвожу каждую грудь, завороженный их размером и красотой. Затем моя рука падает на ее живот, все еще немного округлый от доказательства жизни, которую мы создали вместе. Я не могу дождаться, чтобы увидеть, как он распухнет с нашим следующим ребенком. — А потом я увидел тебя, и я сделал лучший выбор, который я когда-либо делал в своей жизни. Я встал и поздоровался с прекрасным ангелом.