— Мы с тобой обязательно подружимся, красавица! — ее взгляд сосредоточился на сыне, а точнее на его куртке. — Я надеюсь, это просто куртка? Или ты устроился работать в пожарную часть?

— Я все расскажу чуть позже. — Дима пожал плечами.

— Пойдем внутрь, девочки. Хватит топтаться у порога, — Наталья Семеновна взяла меня под руку и повела внутрь. — Предупреждаю сразу, Жулик много брешет, но никогда не укусит.

Как оказалось, Жулик это небольшой белоснежный шпиц, который сразу же нашел общий язык с Полей. Пока дочка бесилась с собакой, а Дима разжигал на улице мангал, тетя Наташа отвела меня на кухню. Похоже, назревает серьезный разговор.

— Итак. Расскажи немного о себе, Нина, — мягко сказала Наталья. Ее пронзительные голубые глаза горели неподдельным интересом. — Как ты раньше жила? До знакомства с моим сыном.

— Ну… у меня было непростое прошлое, — я пыталась подобрать правильные слова. — Но встреча с Димой многое поменяло в моей жизни. Он очень мне помог.

— Он хороший человек. Мой сын. — Наталья кивнула, тепло улыбнувшись. — Хотя мне и не нравится, что он скрывает свою жизнь от нас с отцом. И как же вы познакомились?

Я поведала историю нашего спасения из горящей квартиры. Тетя Наташа очень внимательно слушала, и в ее взгляде читалось сочувствие. Было непонятно, как эта женщина на самом деле отнеслась к выбору сына. Внешне Наталья неприязни не показывала, а только лишь ахала и иногда качала головой.

— Нина, ты очень сильная девушка! — сказала она, дотронувшись до моей руки. — И мне кажется, вы с Димкой очень хорошая пара. Я рада, что он тебя встретил.

— Спасибо, Наталья, — я почувствовала, как у меня слезы навернулись на глаза. В этот момент с улицы вернулся Дима, стряхивая с обуви налипший снег.

— А ты когда именно собирался рассказать нам, что работаешь пожарным? — спросила сердито тетя Наташа. — Хочешь как отец стать? Тот все носился со своими преступниками, семьи толком не видел. И ты туда же?

— Но вы же все равно меня любить не перестанете, — Дима улыбнулся в ответ.

— Угу. — кивнула Наталья. — Ты только помни об этом, когда отец будет тебе голову откручивать. Что он делает это с любовью.

Наталья Семеновна посмотрела на сына и тяжело вздохнула. Новость о его работе действительно стала шоком. Хотя мне казалось, что таким сыном стоит гордиться. Возможно, эта женщина действительно много пережила рядом с мужем полицейским и теперь не хотела, чтобы Дима подвергал себя опасности.

?Дима?

Наблюдая за мамой и Ниной, я не мог не радоваться. Если кто-то и мог упокоить Нину и прогнать все ее тревоги, так это мама. Однако когда я вышел в гостиную, то обнаружил в кресле сидевшего в молчаливом напряжении отца. Судя по выражению его лица, разговор между нами предстоял непростой.

— Прогуляемся? — спросил папа, и его интонация говорила, что возражений быть не может.

Я последовал за ним через двор в старую летнюю беседку, наполовину занесенную снегом. Символичное место для нашей семьи. Именно тут мы обычно решаем все самые сложные или спорные вопросы.

— О чем ты, черт возьми, думаешь, Дмитрий? — прорычал он низким голосом. — Я слышал ваш разговор с матерью. И видел эту девицу. Ты вообще соображаешь, что творишь?

— Если ты про Нину, то она мое будущее. Я не смогу без этой девушки, — твердо сказал я. — А если ты про работу…

— Работу? — он покачал головой. — Это не работа, сын. Это способ изощренного самоубийства. Ты помнишь своего крестного? Он сгорел заживо, пытаясь вытащить из огня такую же мамашу. Набухалась в усмерть и уснула с сигаретой. А в квартире трое деток. Хорошо, детей успел спасти, прости Господи.

— Я не прошу твоего одобрения, — мои руки сжались так, что побелели костяшки. — Нина не пьет, и квартира загорелась не по ее вине. Работу пожарного я тоже не оставлю. Мне нравится помогать людям.

Челюсть отца напряглась, и он просто молча смотрел на меня. Да, я знал, что он будет зол. Честно говоря, сейчас я бы предпочел, чтобы он наорал на меня. Его молчание воспринимается намного хуже. Я вскинул руки в воздух и отвернулся, размышляя, какого черта мне вообще нужно его одобрение. Я взрослый, самодостаточный мужик, в конце концов!

— Я люблю Нину и ее дочку. И сделаю все, чтобы они были счастливы. — наши взгляды снова встретились, и я постарался вложить в слова как можно больше уверенности и решимости. — Даже если ты перестанешь со мной общаться.

— Ты сейчас серьезно? — отец внимательно посмотрел мне в глаза. На какое-то время между нами повисла давящая тишина. — Весь в мать! Такой же упрямый!

— Так ты не против? — в моей груди загорелся огонек надежды.

— Я не против этой девушки. И тем более я не против малышки. — смягчился он. — Но твоя работа, Димка! Как ты мог?