Повар на кухне, видимо, услышал наш разговор. Он высунулся и сказал:

— Он говорил, что у него проблемы с алкоголем. Запил, наверное. А вы его зачем ищите?

Я сделала два шага назад.

— Он бросил, — пробормотала я, развернулась и кинулась к выходу. Наверное, они решили, что я чокнутая. Да. Так и было. Я была готова вот-вот рехнуться от ужаса!

Чтобы не терять время, я снова вызвала машину, и во второй раз взлетела по лестнице, но в ожидании худшего. Я утопила кнопку звонка, прижалась ухом к замочной скважине. Сердце колотилось, я вспотела.

«Он мог уехать к Тане. Да. Нет. Он же невыездной!»

— Фил! Это Милана! — заорала я и принялась стучать кулаком. — Ты дома?! Открой мне! Пожалуйста!

Паника охватила меня, и я не знала, сколько орала, звонила и долбила ногой по двери, пока не открылась дверь соседней квартиры.

— Ты кто такая?! — услышала я злой женский голос. — Ты какого хуя долбишь? Я сейчас ментов вызову!

Обернувшись, я увидела немолодую тетку в копеечном халате.

— Вы не видели Филиппа? Вашего соседа?

— А тебе на кой хуй он сдался? Ходят тут блять, то одни долбятся, то другие!

— Кто?! — чуть не заорала я, поняв, кого она имела ввиду.

— Тфу блядь шаболда, — кинула женщина, закрывая дверь.

Всего на мгновение я оцепенела от внезапного потока ненависти с ее стороны, а затем встряхнулась, подбежала, схватила дверь и дернула на себя. Соседка издала изумленное “Оау!”

— Нормально разговаривай! — рявкнула я. — Сама ты шаболда старая! Ты видела его или нет!

— Видела, — передразнивая выплюнула она. — Под забором дохлого!

Она рванула дверь и закрылась в квартире. А я, чтобы не зареветь, крикнула: “Сука!”

Когда я снова оказалась на улице, уже мело, и хлопья снега почти ослепили меня. Если бандиты снова приезжали, если они избили Фила, он мог быть и в больнице. И что мне было делать? Куда, к кому бежать?

До меня не сразу дошло, что в кармане куртки вибрирует телефон. Я вытащила его, надеясь увидеть, что звонит Фил, но это звонила сестра.

— Да, Лена, говори, — попросила я, ощущая, что мои губы онемели.

— Сережа приехал домой. Мила, все не очень хорошо. Ты почему не сказала, что складывалась на открытие пирамиды?

— Лена, мне сказали, это кооператив займов и вкладов.

Я четко услышала протяжный вздох сестры.

— Ты будешь отвечать как соучредитель, — сказала она, — если не докажешь обратного. Господи, Мила!

Всхлип вырвался у меня из груди.

— Лена, там еще Филипп Камолов участвовал. Но он расплатился с долгами.

— Про такого не говорил Сережа.

— Кто-то его избил за эти деньги. Или вроде.

— Что? — протянула Лена. — Кто?

— Я… — я оборвалась, потому что увидела, как из-за угла соседнего дома вышел мужчина, как будто одного роста с Филом и в похожей куртке. Он шел нетвердой походкой с пакетом в руке. — Я перезвоню, — пробормотала я, опуская руку с телефоном.

Я пошла навстречу мужчине, вглядываясь сквозь метель в его лицо, и наконец, убедившись, побежала.

Фил остановился как вкопанный, таращась на меня или же не узнавая. А я поняла, что она пьян, невообразимо пьян!

— Ах ты…скотина… — вырвалось у меня. — Пьянь! — я повысила голос и дальше сорвалась на крик: — Ты где шляешься?! Ты почему трубку не берешь?! Алкашня ты ебаная!

Я не хотела оскорбить, только выплеснуть пережитый ужас. Я замахнулась и ударила его кулаком в грудь. Он пошатнулся, но так ничего и не сказал. Я продолжила бить и кричать. Я орала, что искала его два дня, что он меня забанил, что он урод, козел, а он продолжал таращиться как баран.

— Что там у тебя?! — Я вцепилась в пакет и услышала как звякнуло стекло о жестяные банки. Там у Фила лежали две бутылки коньяка и пиво. — Это так ты решил начать заново?!

Я дернула пакет, ручка лопнула, и бутылка виски упала на дорогу в снег. Но вскоре мою истерику прекратил подъехавший автомобиль. Водитель посигналил дважды и, не дождавшись, пока мы уберемся, с бешенством вдавил клаксон.

Фил схватил меня за руку и стащил на обочину. Я рыдала, когда он обнял меня за плечи. Не в силах унять крупную дрожь, бившую мое тело, я вырвала из его руки бутылку виски, которую он подобрал с дороги, открыла и сделала несколько крупных глотков.

— Я четыре месяца не пила, — сказала я чуть успокоившись.