Значит, она придумала все это сама?

С каждым днем сомнений становилось все меньше. Оставалось только придумать, как вырвать из нее правду. Может, пытки? Вот только если это действительно Сабия, то она ни за что не признается. Я слишком хорошо знал ведьму. В своих замыслах, на поле боя, она всегда стояла до конца.

Я вернулся в поместье ночью. В последние дни не покидал тренировочный лагерь — по всему городу прокатилась лихорадка, которая не щадила никого. Сначала мои солдаты помогали строить лечебницы, но скоро помощь потребовалась и им.

Но сегодня какая-то сила погнала меня домой. Уж не ведьма ли постаралась, чтобы половину города свалил мор? Я не знал, как буду это выяснять, но к рассвету собирался узнать все. Даже если придется вырвать из нее признание вместе с лживым языком.

Я ожидал, что все слуги, кроме моей личной охраны будут спать, но в поместье еще горели свечи. Меня встретил взволнованный страж. Несмотря на поздний час, никто не спал. Слуги терлись возле кухни и о чем-то возбужденно шептались.

— Что происходит?

Вперед выступил управляющий:

— Госпожа… В-в-ваша… супруга… — Он все еще не знал, как ее называть. — Приказала всем слугам уйти. Сказала, что собирается приготовить для вас лекарство от поветрия…

Я даже не знал, как на это реагировать. Она настолько отчаянная и глупая, что решила отравить меня в моем же доме? Это безумство? Смелость?

Я направился в кухню.

Моя новоиспеченная жена стояла ко мне спиной и что-то увлеченно помешивала в большом чане. Сам не знаю, почему остановился. До этого видел ее лишь несколько раз — крепко спящей. Из-под ее подушки торчал кинжал с ржавым лезвием. Кого она собиралась им убить? Меня? Интересно как, если при моем появлении продолжала сладко сопеть.

При свете очага она выглядела… Необычно. Волосы в беспорядке, перевязаны старенькой лентой. Простое платье, какое даже служанки побрезговали бы надеть. Несколько раз обмотанный вокруг талии передник, видимо, отобранный у дородной кухарки.

Я подошел к ней так близко, что коснулся грудью ее спины. Она вздрогнула и выронила ложку. Я успел ее поймать. Ведьма обернулась и вскинула голову.

Только сейчас я ощутил жуткое зловоние, исходящее от ее варева.

— Задумала всех отравить? Осмелела без меня?

— Это лекарство! — Она выхватила у меня ложку и, отвернувшись, принялась ожесточенно помешивать бурлящую жидкость.

— Пахнет так, словно яд…

— Лучшие лекарства всегда самые горькие.

— С чего вдруг такая самоотверженность?

Ее шея была обнажена, на бледной коже от жара выступили капельки испарины. Не удержавшись, я убрал несколько. Она вздрогнула, и снова обернулась ко мне. Я успел заметить, как ее кожа покраснела.

— Если вы умрете, что тогда со мной будет?

— Может, ты умрешь раньше?

— Я уже болела этой болезнью. Повторно почти никто не заражается. Отвар поможет защититься. И вам, и вашим людям.

Она и вправду думает, что я это выпью? Ладно… Сыграем в ее игру.

— Пей первой, и я подумаю.

Она нахмурилась:

— Из-за глупых предрассудков и моего отца вы сомневаетесь в моей искренности? Я не дура и не самоубийца, чтобы травить вас.

— Кто знает, что тебе могли приказать отец и сестра…

Она вздрогнула и сжала губы. Но вдруг зачерпнула, подула и выпила все, что было в ложке.

— Довольны?

Я усмехнулся:

— Теперь ты точно не заболеешь.

Я направился к дверям, но остановился, услышав ее недоумевающий голос:

— Я же выпила! Оно безвредно.

— И что? Я не обещал, что буду его пить.

Я выпил. Но так, чтобы она не знала. Приказал слугам сделать вид, что они выливают ее странное зелье в сад, а сам, на свой страх и риск, проглотил мерзкое пойло.

Возможно, она приняла противоядие заранее, или ее тело было неуязвимо к ядам — до конца я не был уверен в ее отваре. Но поветрие распространялось с невиданной скоростью, и с этим нужно было что-то делать. Того, что она сварила, хватило по глоточку на несколько моих отрядов. Никто не заболел.

Выходит, ведьма не обманывала? Или ее яд подействует позже и превратит нас в монстров? Я понимал, что везде ищу подвох. Но найти не мог. И это злило.

Едва поветрие было повержено, случилась новая беда. В столице разбушевался пожар. Мы с солдатами пытались его потушить. Спасая ребенка, я не успел увернуться от падающей горящей балки. Она оказалась настолько тяжелой, что я не смог выбраться, пока мои солдаты не вытащили меня.

Они притащили меня домой, обожженного и едва соображающего от боли, что происходит.