— Конечно, — сказал я. — Особенно журналисты, пишущие на военную тематику.

Алексей мои слова пропустил мимо ушей.

— Что за журналисты? — подняла голову Тамара.

Она занималась версткой, но не упускала ничего, что касалось редакции и ее сотрудников.

— Генеральская дочка, — не стал я увиливать. — До этого я и не предполагал, что они могут быть журналистками.

— Хорошенькая? — спросил Кроликов.

— Вполне. Водку, правда, не пьет, одно просекко.

Тамара хмыкнула. Как я уже знал, она предпочитала коньяк.

— У всех у нас свои недостатки, — вздохнул шеф-редактор. — Когда запустим рубрику о белорусской поэзии?

— У нас полно поэзии! — подняла голову Тамара. — Даже больше, чем надо.

— Я говорю об истоках.

— В следующем номере, — сказал я. — Материал уже пишут.

Самому мне хотелось начать серию очерков об исторических персонажах, принимавших участие в создании Великого княжества Литовского. Здесь, в России, о них почти ничего не знали.

— Пиши о чем хочешь, — кивнул Кроликов. — Главное, чтоб было интересно. Сейчас, между прочим, моя очередь ехать в командировку.

— Куда? — спросил я.

— В Смоленск.

— Там ведь материал писать надо, — сказала, не поднимая головы, Тамара.

— Закажу какой-нибудь журналистке, — посмотрел на меня Алексей. — Там их полно. Нужно обзаводиться знакомствами.

В этом он был прав, сейчас без знакомств никуда. Да и раньше они не были лишними.

— А если плохо напишет? — не унималась Тамара.

— Не лезь не в свое дело! — наконец вышел из себя Кроликов. — Что за манера перебивать старших!

— Я схожу в магазин? — предложил я. — Василий Александрович уже два раза заглядывал.

Василий Александрович Карданов, редакционный фотограф, действительно заходил к нам. У него был вид человека, который ошибся дверью, но я знал, что это не так. Дверью старый редакционный лис не ошибался никогда.

— Сходи, — разрешил Кроликов.

Наше приложение уже твердо заняло свое место в особняке, в котором размещалась газета. В здании было пять этажей, редакция газеты располагалась на двух из них, но места хватало всем.

— А остальные этажи? — спросила как-то Тамара.

— Сдаются, — пожал плечами Кроликов. — Сейчас без этого не проживешь.

— А на первом этаже?

Я уже знал, что Тамара всегда гнет свою линию, и вопрос о первом этаже был не случаен.

— Ресторан, — снова пожал плечами шеф-редактор. — Кажется, «Шанхай». Китайский.

— Почему китайский ресторан в редакции газеты «Литературная жизнь»?

Вопрос и впрямь был интересный.

— Рестораны, милочка, приносят хороший доход, — сказал Кроликов. — Тебе ли не знать об этом.

— Я-то знаю, — пробурчала Тамара. — А вот остальные?

— А что нам до остальных? — почесал затылок Алексей. — В хорошем месте сидим. Захотим, в ресторан сходим. Ты не хочешь? — Он посмотрел на меня.

— Я лучше в магазин, — усмехнулся я. — В ресторанах дорого.

— Зато вкусно. Ты что больше любишь — гребешки или трепанги?

Тамара фыркнула. Меня передернуло. Я к любой морской дряни относился настороженно. Кроме, может быть, крабов.

— Говорят, омары вкусные, — устремил взор в окно Кроликов. — И еще лобстеры. Но их надо уметь разделывать. Томка, ты умеешь?

— Я один раз осьминогов ела. Дрянь.

А мы с ней одного поля ягоды. Опять же длинные ноги, гибкая фигурка...

Тамара медленно утянула свои длинные ноги под стол. Чуткая девушка.

— И чувственная, — подмигнул мне Кроликов.

Откуда он это знает?

— Оттуда, — сказал Алексей. — Я в бане уже до крыши добрался.

— На даче? — подняла голову Тамара.

— А где же еще? Здесь баню не построишь.

Мы с ним синхронно вздохнули.

— Зачем вообще баня? — пожала плечами Тамара. — У нас в Апрелевке есть, но туда даже Гарик не ходит.

Как я уже знал, Гарик был муж Тамары. Кажется, работает в автосервисе. Непросто ему, видимо, с Тамарой.

— А кому просто? — взглянул на меня Кроликов. — Сейчас вот пойду к Рыбину. Он тоже строит, правда, не баню...

— А что? — подняла голову Тамара.

Когда она ее поднимала, у меня тут же возникала ассоциация с коброй. С чего бы это?

— А вы держитесь от меня подальше, — фыркнула Тамара. — Укушу.

— Она может, — кивнул Алексей. — Правда, до смерти еще никого не закусала. Добрая девушка.

— Вам ли не знать! — снова фыркнула верстальщица.

Определенно сегодня она была в настроении. Или не в настроении?