— Альтаграсия — это Элизабет, а Мартин — Разгневанный, — предположил Улисес.

— Да.

— Понятно. Видимо, теперь настал мой черед быть Разгневанным.

Надин вдруг заплакала.

— Что с тобой?

— Ничего, — сказала она, успокоившись, — со мной ничего.

В эту минуту залаяли собаки, и Надин вышла из мансарды. Небо Каракаса, как всегда по вечерам, окрасилось в милосердно-пурпурный.

«Мария Элена», — подумал Улисес.

Как бы решиться произнести эти два слова?

31

Когда он проснулся, Надин уже не было. Белый том собрания сочинений, три тома рукописей Альтаграсии и блокноты с заметками лежали на полу с ее стороны кровати. Улисес спустился в кухню, взял из рук сеньоры Кармен чашку кофе и после первого глотка выглянул в окно.

— Вы Надин не видели?

Сеньора Кармен, Хесус и Мариела молча покачали головами, не отрываясь от дымящихся чашек.

Он мог бы проверить камеры безопасности и точно узнать, в каком часу и как Надин ушла.

Пешком либо уехала на черной «королле» или на какой-то другой машине. Но не стал. Ему не нужна была конкретная картинка. Улисес вспомнил про свой блокнот, оставленный в квартире. Как долго он уже работает без отдыха? Время в «Аргонавтах» походило на череду нелепых комнат.

— Съезжу в квартиру, проверю, все ли там в порядке. Если что, звоните.

Все разом очнулись от кофейного дурмана. — Не переживай, — сказала Мариела. — Езжай, отдохни, — сказал Хесус.

«— Я нам обед отложу в судочке, сеньор Улисес, — пообещала сеньора Кармен.

«Может, это и есть дом, — подумал он. — Когда хочется откуда то уйти только татем, чтобы поскорее вернуться».

В блокноте он записал такую сцену:

Надин окончательно исчезла. Это стало понятно по кофейной гуще. Сеньора Кармен первой обратила внимание.

— Это профиль нашей Нади, — сказала она, вглядываясь в дно чашки. Сеньора Кармен так и не привыкла называть ее Надин.

Улисес допил кофе и на дне своей чашки тоже увидел профиль Надин. Они сравнили гущу и окаменели, убедившись, что два силуэта полностью совпадают.

— О господи! — воскликнула Мариела. — И у меня тоже!

И показала чашку. Только Хесус еще не допил кофе. Пришлось ему поторопиться.

Четвертый профиль — или четвертая версия профиля — оказался на месте.

Это могло означать только одно: смерть. Но все промолчали. Даже Кармен, горничная, умевшая гадать на кофейной гуще.

Вечером Надин не вернулась, и никто в «Аргонавтах» не мог уснуть. В четыре часа ночи Улисес встал. Взял в кухне стул, пошел в комнату безопасности и стал ждать. В четыре сорок появилась черная «коралла» с затемненными стеклами и припарковалась у противоположного тротуара. Сердце у Улисеса бешено забилось. Сейчас точно выйдет Надин, не закроет за собой дверцу, проскользнет к воротам и дальше в дом.

Но минуты шли, а Надин все не выходила. На лестнице послышался шум.

— Кто там ходит? — крикнул Улисес.

— Это я. Где ты? — спросил Хесус, хотя на самом деле хотел спросить: «Что ты там делаешь?», поскольку уже заметил Улисеса в комнате безопасности. За ним шла Мариела. Втроем они уставились в экран.

— Та же черная машина, что в прошлый раз, — произнесла Мариела.

По коридору зашаркали шлепанцы: появилась сеньора Кармен с огромными мешками под глазами и молча присоединилась к наблюдению.

Текли минуты, но никакого движения на улице не было.

— Сварю кофе, — сказала сеньора Кармен. Такой у нее был ответ на любые обстоятельства. Не знаешь, что делать, — вари кофе.

— Я пойду разузнаю, что там, — решил Улисес.

Его начали отговаривать, но тщетно. Хесус отправился было за ним, но Мариела упросила его остаться.

Сеньора Кармен продолжала наблюдать за происходящим через экран камеры. Сеньор Улисес открыл ворота, посмотрел по сторонам, перешел улицу и постучал в окошко водителя. Потом засунул руки в карманы спортивных штанов. Улисес с водителем обменялись парой слов. Улисес сделал жест в сторону дома. Водитель погасил свет, поднял стекло и выбрался из машины. Вместе они вошли в дом.

Сеньора Кармен вернулась в кухню и поставила греть воду.

— Этот сеньор — муле Надин, — объявил Улисес.

Все, превозмогая неловкость, представились. Сеньор назвал имя, которого потом, когда они старались совместно воскресить в памяти эту сцену, никто не мог вспомнить.

— Давайте пройдем в библиотеку, — сказал Улисес. — Кармен, принесите нам, пожалуйста, кофейку.

Улисес и муж Надин, или Марии Элены — так он ее называл, — проговорили до семи утра. Сказали друг другу много важного. В какой-то момент гость не выдержал и разрыдался. На прощание они обнялись. Улисесуон показался славным, но надломленным изнутри. К Надин, или Марии Элене, он был привязан необъяснимым образом. Иногда человек решает, что смысл его жизни — в страдании из-за другого. Вот так просто. И только его смерть или смерть этого другого способна разорвать их связь.