На самом деле этими самими подсчетами припасов мама всегда занималась сама, но вот попал сейчас я под горячую руку, и мне пришлось впрягаться. Вроде и нехитрая работа, а заняла чуть не весь остаток дня. Но тут я сам виноват. Ведь мне интересно было все и вся, поэтому одной переписью и подсчетами я не ограничился. Я совершенно замучил распросами деревенского старосту, довольно пожилого мужика с плутоватым лицом, который на мои прямые вопросы ни разу не ответил конкретно, стараясь каждый раз загрузить меня ненужным потоком слов, не имеющих совершенно никакого отношения к делу.

Поначалу я было вспылил, а потом вспомнив о влиянии молодого тела, смог сосредоточиться и включиться в эту своеобразную игру, перехитри ближнего.

Не этому дядьке тягаться с моим опытом управленческой деятельности. В процессе разговора, не раз и не два мне удалось поймать этого хитрована на откровенной лжи, что заставило меня запланировать на завтра основательную проверку деятельности этого типа. Тут даже гадать не пришлось, этот деятель неслабо так обворовывал мою семью и похоже нехило на этом наживался. По крайней мере, дом у него, как я выяснил был единственным в деревне, не считая нашего конечно, который топился по белому и окна в нем имели стекло. Вот именно наличие этого самого стекла, которое сейчас стоило неподъемных для простого крестьянина денег и натолкнуло меня на подобную мысль, ну и откровенное вранье тоже конечно.

Активная размещение нашего скарба и наведение порядка продолжалось до позднего вечера. Мама ради такого случая не пожалела использовать местные керосиновые лампы, что для этого времени очень недешёвое удовольствие и вызывало у меня немало вопросов об их происхождении, ведь пользовался народ здесь по большей части свечами. По крайней мере я так думал до этого момента.

Как бы там ни было, а рано или поздно приходит конец всему, вот и работы, связанные с переездом, закончились. Я хоть вроде бы сильно и не утруждался, почему-то вырубился, будто младенец, стоило только добраться до кровати. Неслабо почему-то умаялся.

На следующий день утро у меня началось с пробежки, отжиманий и подтягиваний. Бегал вокруг усадьбы и подтягивался на обычной ветке растущего неподалёку дуба. Жалкое, наверное, со стороны зрелище, дохлый я пока тут. Но все же я собрался в кулачок и час потратил на эту своеобразную зарядку, отработав на совесть.

Сразу после завтрака, как и планировал вчера, я решил заняться деревенским старостой, вернее его делами.

Правда, у мамы на меня были совершенно другие планы, она собралась нанести визиты соседям, с которыми наша семья поддерживала дружеские отношения. Меня она, конечно, собиралась взять с собой. Пришлось выдержать неслабый бой, чтобы отбояриться от такого времяпрепровождения, с трудом справился, но в итоге даже получил от неё добро на дальнейшее изучение хозяйства. Да, только изучение. Предпринимать какие-либо шаги по переустройству здесь всего и вся она мне запретила. Сначала все обсудим и только тогда, если я сумею её убедить в необходимости каких-либо изменений, мне будет позволено что-то делать.

Я пока смирился с такой постановкой вопроса. Деваться-то некуда, мал ещё, чтобы принимать решения без оглядки, хоть это и бесит меня неимоверно.

Как бы там ни было, а я остался дома и после отъезда мамы и сестер смог заняться тем, что запланировал. Прежде чем идти разговаривать со старостой, я не поленился сесть и накидать внушительный список вопросов, ответы на которые мне хотелось бы получить. При этом, помня вчерашний разговор, я напридумывал этих вопросов с запасом. Даже в будущем иногда удавалось, задавая одни и те же вопросы разными словами, выявлять вранье, вот и тут решил попробовать, а чтобы избежать словоблудия, на встречу со старостой взял с собой ещё и Сергея.

Надо сказать, правильно поступил, потому что староста снова устроил было это свое словоизвержение. Одного подзатыльника от Сергея хватило, чтобы человек понял: игры закончились, и надо отвечать строго по делу.

Все оказалось не так страшно, как я себе напридумывал. Нет, староста, конечно, подворовывал, но без фанатизма, по мелочи, а стекло ему вообще отец подарил и тому даже свидетели есть. В целом этот хитрован оказался более-менее нормальным мужиком, который не потерял берега, поэтому наказывать его сильно я не стал. Так, немного. Обязал его найти толкового печника и оплатить его работу. До осени все дома в деревне должны отапливаться по-белому и никак иначе. Кирпич для этого дела выделил из запасов, приготовленных для строительства дома.

Но на этом все не закончилось. Когда прошелся по домам крестьян и посмотрел, как они живут, велел еще устроить в избах деревянные полы. Прям сердце щемило, когда видел мелких ребятишек, возящихся на земляном полу, прикрытом соломой. Хотелось для этих людей ещё что-нибудь хорошее сотворить, но взял себя в руки и остановился. Пока мы не в том положении, чтобы осчастливить всех и каждого.

Вместо этого я засел в кабинете отца и занялся разбором бумаг.

Так до самого вечера и провозился, изучая записи в так называемых амбарных книг со своеобразной бухгалтерией и других документы. Интересно было страсть. Благодаря собранным тут бумагам можно было проследить чуть не всю жизнь моего отца, все его взлеты и падения. Как я и думал, он и правда был талантливым торговцем и, не случись несчастья, возможно, со временем смог бы выйти на совершенно другой, более высокий путь развития. Да и в планах у него было значительное расширение бизнеса. Не повезло просто, не успел воплотить все задуманное в жизнь.

Среди этих бумаг я нашёл и копию расписки на одолженные у купцов деньги. Прочитав её, я понял: этим уродам не жить. Дело в том, что в этой расписке был чётко обозначен срок погашения долга в случае, если отец не вернётся из своего похода. Год, целый год эти купцы даже заикаться не должны были о каком-либо возврате займа, и сейчас стоило хорошо подумать, как быть с этой распиской. По-хорошему бы продолжить с ними судиться и попытаться вернуть дорогостоящее имущество, вот только у меня нет уверенности, что этот суд будет справедливым. Вернее даже есть уверенность, что ничего хорошего от возобновления тяжб нас не ждёт. Гораздо проще немного позже похоронить этих дельцов и забыть.