Шерстяной ленивец до последнего мгновения делал вид, что спит, и не спешил подниматься, даже когда я закончил проверять сбрую и уселся в седло.

Тем не менее едва в моих руках появилось жареное мясо, Морок тут же ожил и требовательно повернул морду в мою сторону.

— Жри, жри, не обляпайся, — произнёс я, попав брошенным куском в открывшуюся пасть. — Поработать тебе сегодня придётся изрядно, так что энергия понадобится.

Обморок пристально на меня посмотрел, однако пасть закрыл, принявшись жевать. Я же, легонько стукнув каблуками по шерстяным бокам, повёл медведя к краю забора, где тот упирался в скалу.

Высота стены там была, как и везде. Однако если заскочить на уступ, располагавшийся с внутренней стороны, и хорошенько разогнаться, то перескочить её не представлялось чем-то сложным. Даже для столь ленивого существа, как Обморок…

Приказано — сделано. Приземлившись на даже не успевшего крякнуть зомби, Морок правой лапой смахнул ещё одного заражённого. Я же, ткнув копьём в третьего, цыкнул на зверюгу и указал оружием в сторону леса.

Медведь отбросил очередного заражённого в сторону, будто сломанную игрушку, и помчался в указанную сторону.

Впрочем, по лесу он скорее быстро шёл, чем бежал. Зато едва мы выскочили на дорогу, ведущую к одной из деревенек, четырёхлапый транспорт притопил, совершенно не обращая внимание на редких зомби, которым не хватило ума убраться с дороги.

Пока двигались, я периодически сверялся с картой и, слава богам, сильных отличий не наблюдал, Клещ вполне точно всё рассказал и описал.

Даже описание деревушки, в окрестностях которой мы оказались через час, вполне соответствовало действительности.

Невысокий частокол, который уже больше походил на забор, чем на реально способное остановить хоть какое-то нападение ограждение. С десяток домов, чьи крыши были покрыты соломой, и несколько амбаров, где, судя по всему, хранили то, что выращивали на близлежащих полях.

Ну и медленно бродящие по деревеньке зомби. Сидя на Обмороке, я, поглядывая в бинокль, лениво жевал позаимствованные в кладовой у мэра городка орешки и размышлял, есть ли смысл соваться в деревню.

Защиты там никакой, тварей я успел насчитать уже под сотню только в самой деревеньке, а сколько их припрётся на звуки стрельбы… Ну только если заскочить, навести шороху да по домам пробежаться…

Морок рыкнул, и я, отлипнув от бинокля, взялся за лук. Метрах в тридцати из густых зарослей показалась парочка зомби.

Припав к земле, где уже валялся десяток их «собратьев», они зарычали, пародируя медведя.

— Нет, деревни под конец, сначала всё же шахты и башня, — отпуская тетиву, решил я. — Давай, мохнатый, в сторону той каменной хрени.

Первая стрела попала заражённому чуть ниже лопаток, заставив того закрутить головой. Следующая же угодила в ногу, и это при том, что я целился в голову.

Впрочем, стрельба из лука для меня всегда была сродни развлечению. И вот теперь приходилось в срочном порядке превращать баловство в навык.

— Бамс! — тетива ударила о наручи, а спустя секунду стрела, пробив нос, поселилась в голове зомби, пытавшегося понять, что происходит.

Тел в куче стало на одно больше, зато второй заражённый, сообразив, откуда исходит угроза, кинулся в нашу сторону.

— Давай боком, жопа ленивая, только помни, что не дрова везёшь. Так что не раскачивай… — опять натягивая тетиву и стараясь удержать зомби в прицеле, произнёс я.

Морок грустно в ответ прорычал, но двигаться начал так, чтобы мне не приходилось на сто восемьдесят градусов выкручиваться.

Однако это не сильно помогало, так что до окрестностей башни мы добрались втроём. Я, Обморок и зомбиёж.

Ну а как назвать заражённого, у которого из тела торчало два десятка стрел?

Я под конец даже приказал медведю несколько раз остановиться, а то упорный зомби отставал с таким количеством инородных предметов в теле. Но что самое обидное, ни единого попадания в голову…

Да уж, стрельба на ходу явно не мой конёк. Мой конёк-горбунок…

Впрочем, когда до башни оставалось метров триста, я всё же перестал мучить заражённого, оборвав его мучения копьём.

Стрелять в упор из лука я не стал. Если я и в таком случае не попал бы, то бросил бы всё к чёрту и ушёл отшельничать куда-нибудь в чащобу…

— Знаешь, Ублюдок, я тебя ни на кого не променяю, даже за сто тысяч мильонов… — произнеся я и, вытирая отсутствующую скупую мужскую слезу, убрал лук и достал револьвер. — Жрал бы ты поменьше да готовить умел и кофе варил, вообще цены не было…