Правда, страдал он скорее по привычке. Кнопка за прошедшие сутки неплохо подлатала старика, залечив свежие раны и немного сгладив старческие болячки.

— Ты сейчас мудростью поделился, или тебе просто нравится очевидные вещи озвучивать? — я качался на трехногом табурете, наблюдая за суетой в пивоварне, со вчерашнего дня оккупированной Кириллом Ивановичем Панфиловым.

— Всё тебе ёрничать, Николай… — Старый посмотрел на варево так, будто размышлял, плюнуть в чан или и так на вкус хорошо будет. — Я серьёзно. Судя по твоему рассказу, Система отпускать на покой тебя и не собиралась, а едва почувствовав, что ты решил встать на лыжи, надавила на твоё слабое место.

— Нет у меня слабых мест, все сильные…

— Ну-ну, блин, мне-то не рассказывай, — старик слез и сунул ложку-черпалку в руки тут же подбежавшему гоблину. Одному из семерых самых умных из «ненужных», которых я выделил в помощь Иванычу. — Один факт того, что Система не поленилась сохранить память мне и Лиле, хоть мы и статисты, говорит об обратном. Нужен ты ей, и рычаги воздействия на тебя тоже нужны. Так что сдаётся мне, что мы многих из нашего отряда ещё встретим.

— Кстати, как правнучка твоя? Отошла от свалившейся информации о твоём боевом прошлом? А то не видно и не слышно её, — я посмотрел на лестницу, ведущую на второй этаж, там, где теперь вместо небольшого склада, располагались две комнатки для Старого и Цветочка.

— Рыдала всю ночь, насилу успокоил. Но ничего, поживёт-обвыкнется, пусть и не сразу, — вздохнул старик. — Говорю же, мутит эта чёртова Система что-то. Вот ты пытался с людьми разговаривать по поводу произошедшего с Землёй?

— Несколько раз. И не только с людьми, — кивнул я. — Так себе результаты, если честно. Конечно, зависит от обстоятельств, но в основном не любят меня окружающие. Даже не догадываюсь почему…

— Во-о-о-т, — старик ткнул в мою сторону пальцем. — У нас на Осколке, пока вся эта каша с убийствами не завертелась, разговоры только и были, какое ты — чудище и какая Система хорошая, что в последний момент спасла всех. Даже идиоты, что померли в первые дни нашествия заражённых и всего остального безумия не застали, и те кляли тебя, на чём свет стоит. Хотя, казалось бы, им-то чего с твоего поступка. Сдохли, как последние лошары, так радуйтесь, что опять воскресли…

Старый повернулся и поманил появившегося в дверях гоблина с корзиной в руках.

— Тощик, тащи грибы ко второму чану. Будем экспериментировать, а то на ваше «Магическое» кристаллов не напасёшься. Да и на вкус оно…

— Старый, давай ближе к делу, мне ещё партия шахмат с демоном предстоит, а двух нудных типов за одно утро я точно не сдюжу, — поторопил я собеседника.

— В общем, думаю я, что простыми разговорами и попытками оправдаться за произошедшее с Землёй у тебя не выйдет. Система будет ставить палки в колёса, — произнёс старик. — Вот я даже правнучке всё рассказал и объяснил, и она меня поняла. Вот только меня. В её глазах ты по-прежнему исчадие зла. Словно Система ей на мозги капает.

— Ну с Блаженной… это та блондинистая аристократка… поначалу то же самое было, — пожал я плечами. — Она и на меня-то напала, будучи уверенной, что творит благо великое. Потом вроде отошла. Так что ничего нового ты мне не открыл.

— А я и не собирался, — фыркнул вредный дед. — Просто обозначил, что к людям тебе соваться не стоит. Вот соберёшь армию побольше да покрепче, тогда с ними и разговаривай. На правах сильного.

— Как на Земле в бытность зомби? — я хмыкнул, подумав, что не зря говорят, что история циклична. — Запугать, а потом обеспечить всем счастливую жизнь?

— Именно! Если план сработал в первый раз, так чего ему и во второй не сработать? Сколько можно пытаться убеждать? — произнёс Старый. — Крепкой дубиной в руке и словом сделать можно куда больше, чем просто словом.

— Раньше ты был куда более человеколюбив, даже в бытность заражённым, — я откровенно удивился словам Иваныча.

— Раньше я чувствовал себя лучше и был сильнее, — хмыкнул Старый. — Сейчас же я просто разваливающийся старик, который ничем, кроме как словами, помочь не может. И пускай ты мои советы, как обычно, проигнорируешь, но хоть что-то у тебя в мозгу осядет и заставит взглянуть на ситуацию под другим углом.

— Всем бы советчиками быть, а не делами заниматься, — я поднялся со стула, понимая, что главный посыл Иваныча уже услышал. — Впрочем, буду не против, если ты вольёшься в коллектив Аллода и посмотришь на всё… — здесь я не удержался и опять хмыкнул, — под другим углом. Главное, дров не наломай.

— Не учи деда самогон гнать, Николай, — сурово произнёс старик. — Есть кто проблемы доставляет? Помимо той «колбасы-вязанки» на волчаре и блондинки с «одухотворённым» лицом?

— Присмотрись к жаболюдам, думаю, быстро поймёшь, кто там в омуте воду мутит. Ну и к башням наведайся. Так, для расширения кругозора, — подумав, добавил я.

— Хорошо, сделаю, — кивнул Старый и, сгорбившись над столом, принялся что-то писать в толстой тетрадке, давая понять, что разговор закончен, так что я, услышав, как скрипнула дверь на втором этаже, поспешил покинуть пивоварню.

Не хотелось лишний раз доводить до слёз Цветочка своим видом и заставлять волноваться по этому поводу Иваныча.

После разговора со Старым я, как и планировал, заглянул к пленному демону.

Скучающий в камере Сорит оказался бесполезным в плане получения сколько-то важной информации о своём народе, зато очень быстро обучился игре в шахматы и стал достойным и интересным соперником.