Уоррен снова взял Тейлора за лицо, как делал всегда, когда пытался заставить его выслушать.

– Пожалуйста.
– Его голос был хриплым от непролитых слез.
– Позволь мне найти кого-нибудь, с кем ты мог бы поговорить. Позволь мне...

– Нет!
– Тейлор оттолкнул его.
– Нет. Все всегда сводится к этому. Все всегда сводится к терапии, но тебе меня не исправить!

– Тебя не нужно исправлять.
– Уоррен повысил голос ровно настолько, чтобы заглушить протесты Тейлора. Он потянулся и взял Тейлора за руку.
– Все так, как ты и сказал, когда впервые рассказал мне о Джеймсе. Некоторые вещи невозможно исправить. Некоторые шрамы слишком глубоки. Ты не можешь вернуться и исправить их.

– Тогда зачем ходить к психотерапевту, если знаешь, что я всегда буду сломан?

– Не сломан, - сказал Уоррен, качая головой.
– Просто немного растерян. Тебя не нужно исправлять. Но я думаю, тебе нужно смириться с тем, как сильно твой брат причинил тебе боль. Хотел он этого или нет, любил он тебя или нет, все это сейчас не имеет значения. Ты один остаешься со всем этим горем и любовью, гневом и стыдом. Все, что ты можешь сделать, это найти лучший способ жить с этим.

В устах Уоррена это звучало так разумно. Инстинкт Тейлора состоял в том, чтобы сопротивляться и отрицать, сказать, что разговоры с каким-то идиотом никогда не помогут, но потом он понял…

Он уже чувствовал себя немного лучше.

Это было не так уж много, и если он будет думать об этом слишком долго, то тьма вернется. Он все еще скучал по Райли и, вероятно, всегда будет скучать. Но, произнеся вслух имя Джеймса, услышав, как Уоррен рассказывает о самых мрачных секретах Тейлора здесь, при ярком, теплом солнечном свете, всего в нескольких футах от него, среди пышно цветущих роз, Тейлор понял, что зияющая, бурлящая боль в его груди немного утихла.

– Милый, - сказал Уоррен таким нежным голосом, что Тейлор снова расплакался.
– Пожалуйста. Ты, должен хотеть, чтобы я помог тебе.

Тейлор согнулся пополам, уткнувшись лбом в землю, вспоминая разговор, который состоялся у него с Райли перед его рецидивом. Тейлор спросил его: 2Как ты думаешь, нам просто суждено продолжать делать одно и то же снова и снова? Или ты думаешь, мы можем стать чем-то новым?» И Райли ответил: «Я думаю, это зависит от того, чего мы хотим больше». Райли не был настолько уверен в своей трезвости, чтобы придерживаться ее. Вопрос был в том, чего хотел Тейлор?

Ответ был прост: он хотел остаться с Уорреном навсегда. Он хотел облегчить бремя Уоррена, а не усугубить его. Но мысль о том, чтобы обратиться к психотерапевту, пугала его больше, чем он мог выразить словами.

Он снова сел, желая увидеть лицо Уоррена.

– Мне придется рассказать обо всем этом. Я не знаю, смогу ли я это вынести. Мне придется рассказать им обо всем, что Джеймс сделал со мной.

– Я знаю, дорогой. Но я не отправлю тебя к какому-нибудь идиоту, обещаю. Я найду кого-нибудь хорошего. Кого-то, кто сталкивался с подобными вещами раньше, кто не осудит тебя и не пожалеет.

Тейлор попытался представить себе это: только он и какой-то безликий человек в веселой, ничем не примечательной комнате.

– Ты пойдешь со мной?

– Если ты этого хочешь.

Но то, о чем говорил Уоррен, требовало времени, а у него его не было.

– Но что насчет сейчас?
– Потому что, уменьшилась чернота или нет, она все равно была.
– Что насчет сегодняшнего дня?

– Сегодня?
– спросил Уоррен. Он посмотрел на розовые кусты Тейлора.
– Я думаю, тебе следует сосредоточиться на том, что ты любишь. Мы пойдем в питомник и купим тебе еще роз. Я куплю тебе все розы, которые у них есть, если хочешь. Я помогу тебе выкопать ямки. Затем ты сможешь нарвать цветов, которые захочешь занести в дом. Ты можешь заполнить ими все вазы в доме. Ты можешь выбрать самые лучшие для Райли. Подумай о том, как сильно ты его любил. Кто-нибудь должен положить розы на его могилу.

Это звучало хорошо, но этого было недостаточно, чтобы остановить его слезы.

– Что, если этого будет недостаточно?

– Тогда я отведу тебя в постель. Я свяжу тебя. Я воспользуюсь плетью. Я дам тебе все, что тебе нужно, чтобы справиться с этим. Но я хочу, чтобы то, что мы делаем вместе в постели, поднимало тебе настроение, а не унижало.

Тейлор думал об этом, а слезы продолжали течь по его щекам. Он думал о теплом солнце, греющем его спину, о жестких кожаных садовых перчатках на руках и ощущении почвы под ногами. Он думал о том, как будет стоять на коленях в безопасности на заднем дворе Уоррена, а не в каком-нибудь переулке, о том, чтобы сажать розы, а не просить мужчин бить его. Он думал о том, что значит заботиться о чем-то. Ценить это. Даже лелеять.

Он любил свои розы. И он любил Уоррена.

– Хорошо, - сказал он, чувствуя облегчение от такой простой капитуляции. Он снова вверил бы свою жизнь в надежные руки Уоррена и поверил, что все будет хорошо.
– Давай сделаем это.

Он не знал, сработает ли это.

Он не знал, будет ли этого достаточно.

Но он знал, что попробовать стоит.

Эпилог

В машине стоял густой запах роз.

Уоррен привык к этому запаху с мая. Когда-то давным-давно он необъяснимым образом напоминал ему о Копенгагене, где жил его дедушка. Теперь розы всегда будут напоминать ему о Тейлоре.