— Это что? — спросил он.

— Чемодан, — участливо подсказал я лобастому существу.

— А что там?

— Одежда.

Наш разговор напоминал пособие «Как завязать плодотворный диалог, если ваш IQ ниже тридцати».

— Чья одежда? — не унимался чур.

— Моя, — как-то слишком поторопился с ответом я.

Лобастый Богдан уже с видом заправского таможенника быстро положил чемодан, открыл его и начал перебирать сложенные вещицы. К слову, тут уже удивился я. Видимо, Алена решила во всех (приятных) смыслах изумить Анфалара, потому собралась в высшей степени непрактично. Чемодан был забит не паркой и утепленными комбинезонами, а легкими шелковыми халатиками, кружевным бельем, чулками всех мастей, от белых ажурных до «проститутошных», в крупную сетку. Хотя по мне, последние больше походили для ловли рыбы.

Нет, я не был зол на то, что Алена прибарахлилась на мои деньги. Пока еще она моя приспешница. К тому же, в текущих обстоятельствах деньги имелись. Чего тогда их считать? Торопиться менять их по чудовищному курсу смысла не было. Да и человек я не завистливый. Представляю глаза Анфалара, живущего более чем скромно, когда он увидит всю эту красоту на своей избраннице. Даже искренне за него порадовался. Но вот нюансик существовал.

Богдан еще раз перебрал все это своими крючковатыми пальцами и поглядел на меня.

— Значит, ваши вещи, Матвей?

Больше всего я боялся, что сейчас из артефакта выпрыгнет Алена Николаевна и начнется форменное месиво. Потому что чужое приспешнице нужно не было, но своего она никогда не отдавала. Вот тогда хрен кому что докажешь. Поэтому я поторопился с ответом:

— Мои. А что, это запрещено? У каждого из нас есть свои секреты в шкафу.

— Нет, не запрещено, — помотал головой Богдан, уже справившись с первой растерянностью и теперь стараясь скрыть улыбку.

Да, представляю, что сегодня будет на страницах «Чуровской правды»: «Матвей Зорин — фетишист», «Новая королева секс-шопа», «Они — не наши». Мда, у всего есть своя цена. Анафалар, ты даже не представляешь, какую репутацию пришлось разрушить для того, чтобы разнообразить твою половую жизнь. Матвей Зорин — от друга и помощника чуров до проклятого извращенца за пять секунд.

— Матвей, наш Голова передал свою признательность и разрешил вам с другом развеять договор. В знак своего расположения.

Наверное, я удивился примерно так же, как чур, когда обнаружил в чемодане прославленного рубежника женское белье. Потому что это было… нелогично, что ли? Зачем чурам сначала брать с меня слово молчать, а потом говорить, что это самое слово можно забрать назад.

Прошлый Матвей бы решил, что чуры хорошие парни и понимают, кто им друг, а кто нет. Нынешний знал, что существа что-то задумали. И ничего просто так не бывает.

— Передайте Голове большое спасибо, — поклонился я. — Теперь мы уже можем заняться делом?

— Да, конечно.

Мы сложили пожитки Алены обратно, а я убрал артефакты, включая меч, в рюкзак. Взялся за ручку чемодана, протянув другую руку чуру. А Богдан просто схватился за дверь, открыл ее, и мы «вошли в пол». И таким же методом выбрались наружу, в Изнанку. Надо же, раньше мне казалось, что проход должен быть функционален.

Хотя чего это. Чуры еще при проникновении в сокровищницу Князя доказали, что им достаточно лишь направления. А проход в слое реальности они найдут сами.

— Спасибо и всего доброго, — махнул я Богдану, катя чемодан по песку.

Тот кивнул. Я осознал, что уйти красиво, как туристу в Венеции, не получится, поэтому убрал пожитки на Слово. А когда уже отошел на значительное расстояние, решил поговорить с приспешницей.

— Алена, ты как там?

— Давай быстрей доставай меня отсюда! Тут жесть. И в туалет хочется.

— Если честно, я не знаю как. Ты вроде как сама можешь в любой момент выбраться.

В следующее мгновение приспешница выскочила наружу, как чертик из табакерки. Причем, часто дыша и с бешеными глазами, словно увидела Гришу голым в душе. И я, к сожалению, знаю, о чем говорю.

— Ты чего?

— Чего. Ты когда-нибудь был в абсолютно черной комнате? Только в такой, где нет стен и вообще ни черта нет. И звуков никаких, кроме биения твоего сердца. Я, короче, теперь понимаю, как становятся клаустрофобами.

— Людей запирают в артефактах? — удивился я. — Не, так на всех магических штук не хватит.

— Очень смешно. И это, отвернись, я туда пойду.

— Только далеко не отходи, тут бывает опасно.

— Нормально здесь, немного готично, но в целом ок.

Готично? Вот так Скуггу еще точно никто не называл. Хотя реакция Алены мне понравилась. Я думал, что она будет рвать волосы от того, куда я ее притащил, и ругаться последними словами. Но тут, благодаря Трубке, все сработало на контрасте. После бесконечной темной комнаты, худо-бедно освещенные пустые степи показались почти землей обетованной.

Алена немного передохнула, а затем достала наушники и телефон.

— Хоть музыку послушаю.

— Плохой вариант. Тогда ты меня не услышишь.