— Я понял смысл. Мне кажется, кто-то из правителей протащил сюда книжку Оруэлла.

— Это рубежник вашего мира? — с искренним любопытством спросил Рехон.

— Можно и так сказать. Но что там про Великие Города? Дай я угадаю, за все время никто так и не победил другого?

— В этом и есть смысл великого противостояния. Как только какая-то сторона начинает добиваться успеха, старые союзы разрушаются и образовываются новые. Как ты понимаешь, Матвей, в таких условиях проклятому гьяну можно вполне комфортно существовать.

Я кивнул. Ну да, всегда будут гибнуть какие-нибудь рубежники или простые люди. А за счет них можно и хист восполнить. Так что образ бродящего по окрестностям черного кощея, который мне создал Форсварар, постепенно развеялся.

— Но ты вдруг решил вернуться за долгом в Фекой?

— Война близится к концу. Горолеш и Озираг дошли до Равнинного Предела. Скоро Нирташ выступит с мирным предложением. А если нет, надо будет лишь немного подождать — и союзники сами перессорятся между собой. Но сейчас господарю Левару нужны деньги. Поэтому он рассылает гонцов — собрать дань с подданных и вернуть долги. Признаться, когда я услышал про Фекой, то вызвался сам.

— Я думал, что ты перевернул эту страницу.

— Матвей, я всего лишь человек. Я слаб. Мне очень хотелось взглянуть в лицо Форсварара. Ведь он был одним из стражников, когда меня изгнали. И что самое обидное, нынешний правитель Фекоя меня не узнал.

— Что будет, если крепость не сможет выплатить долг.

— Ничего хорошего для них, — так же спокойно, как и прежде, ответил Рехон. — Мы войдем внутрь, обыщем каждый дом и вытащим все хоть сколь-либо ценное. А после заберем вещей ровно на тысячу монет лунным серебром. Если стражники попытаются нам помешать, прольется кровь. Потому что мы в своем праве.

Я закатил глаза. Как меня достало это выражение, одинаковое во всех мирах. Сколько зла, боли и страданий за ним скрывалось. Но в то же время я понимал логику Бедлама. Он вырос с этими максимами и не знал ничего другого. Око за око, зуб за зуб.

— Ты же знаешь, насколько беден Фекой. Все важные артефакты, оружие или зелья давно использованы.

Тут я покривил душой. Те самые травки, которые удалось выбить у Инги, явно тянули на пару сотен монет.

— У Форсварара есть кое-что ценное, — пристально посмотрел на меня Рехон.

— Если ты про Осколок, то уже нет. Он давно истончился, и правитель продал его чурам. Судя по тому, что они не смогли расплатиться с тобой, выручили они не очень много.

— Осколка нет?! — взгляд Рехона изменился.

Из добродушного и спокойного он стал цепким и серьезным. А до меня только теперь дошло — что я ляпнул лишнее. Все, что защищало Фекой, — понимание Рехона, что у них есть Осколок. И могу поклясться, что вся эта замануха правителя Ништара затевалась только ради того, чтобы завладеть Осколком. Скажу больше, они настолько в курсе плачевного состояния Фекоя, что даже сумму потребовали смешную, решив не зарываться. Ну серьезно, восемь сотен долга? Для любого ведуна, который крепко стоит на ногах, это просто смешные деньги. В смысле — сущие копейки.

И вот тут появляется такой красивый рубежник из другого мира, в белом пальто, который выкладывает всю информацию. Молодец, Мотя, просто офигенный ты парень. Таких друзей за одно место и в музей.

Что теперь мешает Рехону просто войти в крепость? Хоть прямо сейчас? НИ-ЧЕ-ГО! Разве только я.

— Знаю, о чем ты думаешь, Бедовый Матвей, — в очередной раз подлил себе травяного отвара Рехон. — Я часто видел это выражение лица. Ты боишься. И могу сказать чего именно.

— Что ты войдешь Фекой и устроишь резню.

— Я не мясник, Матвей. Я наемник. И делаю лишь то, что может принести выгоду. Ты прав, если Осколка нет, то все, что я найду в крепости, — опустевшие артефакты и прочий мусор. И даже если я попробую действовать силой, то ты и твой спутник выступят на стороне Фекоя. Так?

— Да, — честно признался я.

— Судя по тому, что вы пришли вдвоем, вы обладаете какой-то силой, которую способны противопоставить мне. Выходит, нужны еще люди. Не думай, мое слово много значит в этих землях. И необходимых рубежников, жаждущих славы и денег, я найду. Но тут у нас складывается очень сложная и неразрешимая ситуация.

Я помолчал, как сделал бы невероятно умный человек. А что, Рехон же меня толком не знает, глядишь и прокатит. Бедлам воспринял все правильно. По крайней мере, продолжил рассуждать вслух:

— Просто уйти я тоже не могу. Господарь Нирташа спросит, почему я не выполнил поручение. Получается, что мы заложники сложившейся ситуации. Мы заперты здесь, пока что-то не поменяется, так?

Вопрос был из разряда моих любимых. В смысле, риторический. Поэтому я даже кивать не стал. А Рехон отпил немного травяного отвара и продолжил: