Из красной маленькой машины выбежала худенькая рыжая дамочка: она юна и очень паниковала, что-то кричала, плакала в истерике…

Люди вызвали скорую помощь.

Больница.

Бело-голубая палата. Холодная и безлюдная. Среди нескольких пустых коек… лишь одна единственная с пациентом.

Из огромных окон падал весенний солнечный свет.

Девушка, укрытая тонкой простынёй, лежала настолько неподвижно, что не понятно, дышала ли она вообще. Ссадина на щеке, руке… огромный синяк на плече. Рядом стоял аппарат и монотонно издавал один и тот же равнодушный сигнал…

«Пик… Пик… Пик…».

За дверью плакала Роза. Рядом беззвучен Шейн. Чуть поодаль переминались родители Розы. И ещё дальше — высокая, крепкая, стройная женщина с тёмными волнистыми волосами и каре-жёлтыми глазами. В её пышных волосах прокрадывалась лёгкая проседь. Опираясь о стену, она держалась в стороне ото всех. Её тяжёлый холодный взгляд направлен в коридор, на удаляющиеся арки… Но даже косметика не спрятала изрядно покрасневших и опухших глаз. Всё остальное — не выдавало силу волнения незнакомки.

— А кто это? — спросила Роза шёпотом у своей матери.

Черноволосая симпатичная женщина низкого роста подошла к дочери поближе:

— Это родная тётка Лекси, зовут Ливетти.

— У тёти Мари была сестра? — тихо удивилась Роза, впервые о ней услышав.

К Ливетти подошёл врач. Он произнёс пару фраз, и женщина разрыдалась, что шоком подействовало на других.

Роза, еле сдерживая слёзы, спросила:

— Она жива?

Тишина действовала на нервы, и молодая девушка закричала в истерике:

— Она умерла?? Скажите! — Слёзы побежали градом.

Ливетти прикоснулась к её плечу робко и сочувствующе.

Врач:

— Крепитесь… Девушка в коме.

Находящиеся в коридоре переглянулись с тревогой на лицах.

А врач со вселенской усталостью в глазах продолжил:

— Мы пытаемся сделать всё, что в наших силах. — И равнодушно добавил: — Пожалуйста, сейчас нет смысла находиться здесь. Возвращайтесь домой.

Он посмотрел на всех рядом стоящих людей, переживающих за пациентку, и добавил:

— Вы все возвращайтесь домой. Сейчас она без сознания. К ней всё равно нельзя. Извините, мне нужно работать. — И врач покинул их.

— Она жива… — сказала облегчённо Ливетти, глядя на Розу. — Она жива.

Следующий день проходил с неменьшей тяжестью.

Близкие понимали, она не очнётся так быстро, но вновь и вновь царапали себе души наивной надеждой, и каждый раз слышали: «Улучшений нет».

В палату стали пускать на второй день. «Её состояние стабилизировалось. Но сейчас это единственные хорошие новости», — говорил врач, что не очень-то утешало. Роза приходила, читала «спящей» книгу; прочитала в интернете «Если с человеком разговаривать, он услышит и очнётся». И Роза разговаривала.

Ливетти приносила цветы. Каждый день новый букет. Молча гладила по волосам. Сидела минут десять и уходила.

Так длилось двое суток.

В очередной из дней Роза включала для Лекси песню: рассказывала что-то, связанное с композицией. Спящая наверняка знала, о чём речь, но не реагировала.

— Ну, хоть бровью пошевели! — вырвались у Розы слёзы впервые за несколько дней, и она, не выдержав, уходит.

Вечер прошёл так же, без изменений. Разве что Ливетти заскочила позже обычного. Но лишь для того, чтобы поменять букет. Посмотрела на бледную кожу племянницы, на трубочки… Сказала что-то тихо… и вышла.

Ночь.

В коридорах больницы доносились взволнованные голоса: кто-то возмущался. Беспокойство раздавалось по тихим коридорам. Затем наступила недолгая, но полная тишина…

…и шаги…

Внезапно дверь в палату открылась.

Тусклый свет коридора проник вовнутрь широким лучом. Широкоплечий мужчина приблизился к больничной койке, где лежала девушка. На голубое одеяло, прикрывающее её тело, упал лунный свет, а тишину в палате нарушал лишь один повторяющийся сигнал.

Мужчина взглянул на часы, затем бесшумно сел на стул у окна и выдохнул. Усталым взглядом он перешёл к кардиомонитору: «Без изменений». Он видит безжизненный профиль когда-то беззаботно улыбающейся девушки. Сейчас она почти мертва…

Его время здесь заканчивалось, и он подошёл ближе. Осторожно прикоснулся к руке. Мягко, но неуверенно погладил тёплые тонкие пальцы и… всё же взял её за руку. «Я должен уже уходить», — произнёс мужчина и, удерживая её пальцы ещё секунду, прежде чем отпустить совсем, нехотя двинулся в сторону двери.