— Райан, это не…

— Я сказал, прекрати. Ты будешь ходить на физиотерапию. Сегодня я позвоню, чтобы получить обновленный счет. Это не обсуждается. Это единственное, что мы можем сделать, и я умру, прежде чем позволю тебе бросить попытки стать лучше. Я откладывал деньги, давая частные уроки по футболу. Этого должно хватить, чтобы покрыть разницу.

Ложь. Я лгу, как никогда. У меня нет этих денег, но я знаю, как их достать. Мне нужно будет позвонить людям, с которыми я не думал, что буду общаться, но это не имеет значения. Я готов сделать все, чтобы они появились. Это будет оплачено.

— Райан, я не хочу зависеть от тебя в этом. У тебя есть своя жизнь и будущее. Пожалуйста, не усложняй свою жизнь ради моей, — умоляет она меня, но у меня нет другого выхода.

— Это как свершившийся факт, — говорю я решительно. У меня всегда был острый инстинкт защищать и заботиться о ней. Как она может так беззаботно относиться к своему здоровью?

Я выхожу из ее комнаты, все еще разъяренный тем, что она скрывала это от меня. Садясь за кухонный стол, я продумываю, как могу быстро достать деньги. С футболом, учебой и уроками я перегружен. Мне бы понадобилось много времени, чтобы накопить ту сумму, которая, вероятно, понадобится на одну неделю посещений. Я могу обратиться к команде. Мы устраивали сборы средств в прошлом для людей, нуждающихся в помощи, но тогда мне придется сталкиваться с этими жалостливыми взглядами, как с каким-то благотворительным случаем. У меня есть способ достать большую сумму денег за несколько дней. Мне придется вернуться к старым методам — лжи, мошенничеству и воровству, но теперь я знаю, как оставаться незамеченным.

Это именно та причина, по которой я никогда не впускаю людей в свою жизнь. Мне приходится принимать такие жесткие решения без четкого плана. У меня нет счастливого конца. Жизнь, которую я строил или думал, что строю, может рухнуть прямо передо мной, но я постараюсь спасти ее. Возможно, мне придется нарушить ее доверие, чтобы убедить ее, что все в порядке, потому что я знаю: если я все выложу ей, она сделает все, чтобы помочь. Проблема в том, что меня нельзя спасти. Я не хочу втягивать ее в темную пропасть моей старой жизни. Мне нужно сделать это самому.

ВАЙОЛЕТ

Поворачиваясь в тёплой постели Райана, я тянусь, чтобы схватить свою мускулистую подушку, но рука попадает в пустое место. Я наклоняюсь к тумбочке, чтобы посмотреть время на телефоне — 9 утра. Чёрт, я проснулась позже обычного, но удивительно, что тепло Райана, покинувшего постель, не разбудило меня. Соскальзываю с кровати и направляюсь в ванную, чтобы взглянуть на себя в зеркало. Моё лицо выглядит свежим. Под глазами нет тёмных кругов, и я обязана этим своему хорошему сну, который стал возможен благодаря терпению и пониманию Райана. Он прекрасно принимает мои ритуалы и компульсии, гораздо лучше, чем я могла себе представить. То, что я думала, заставит его меня покинуть, на самом деле сблизило нас.

Очень приятно иметь кого-то, к кому можно обратиться, кто не Хартли. Я люблю Хартли, но моя любовь к Райану — на другом уровне. Мы с Хартли столько времени жили в режиме выживания, что сейчас приятно позволить себе комфорт, когда Райан берёт на себя заботу обо всём.

Я заканчиваю утреннюю подготовку: чищу зубы, расчесываю волосы и смотрю, что происходит в гостиной. Когда я выхожу из спальни Райана, вижу, как напряжены все его мышцы. Его рука сжимает ручку, когда он что-то записывает на старом чеке. Его плечи зажаты, и он кидает ручку на стол, закрывая глаза руками. Я медленно подхожу к нему и кладу руку на его спину. Он слегка вздрагивает от кресла и поворачивается ко мне.

— О, привет, детка, что ты так рано встала? — спрашивает он нервно.

— Уже девять. Удивительно, что я так долго лежала в постели. Ты в порядке?

— Да, да, просто потерял счёт времени. Нам нужно начать паковать вещи, чтобы уехать завтра. Я хочу выехать пораньше утром, — его взгляд не встречает моего. Челюсть напряжена, и он не перестаёт скрежетать зубами.

— Хорошо, я начну собирать вещи, как только переоденусь. С твоей мамой всё в порядке? Ты какой-то напряжённый.

Прежде чем я успеваю копнуть в его настроение глубже, он резко отвечает:

— С ней всё в порядке, Вайолет. Можешь прекратить с этим «двадцатью вопросами», пожалуйста? Я ухожу на какое-то время. Есть дела, которые нужно сделать.

С его загадочным и резким ответом он быстро встаёт из-за кухонного стола, не удосужившись поставить стул на место, и уходит. Я остаюсь одна, чувствуя себя растерянной дурочкой. Вместо того, чтобы сидеть за столом и выглядеть жалко, глядя на дверь, через которую только что вышел её сын, я возвращаюсь в его спальню.

Что-то не так. Я что-то сделала не так? Почему он такой раздражённый сегодня? Его поведение напоминает мне того Райана, которого я встретила в начале семестра. Того, кто не пускал меня в свою жизнь и закрывал от всех. Теперь я понимаю, что это была лишь маска. Я не хочу, чтобы он снова становился таким, но боюсь, что он уходит от меня. Это из-за стресса, вызванного состоянием его мамы? Или что-то ещё?

***

Вайолет, 13:00: Ты в порядке?

Вайолет, 17:00: Я начинаю волноваться.

Райан, 17:30: Всё в порядке. Скоро буду дома.

Райан вернулся домой поздно после обеда. Сел на своё место на кровати и уставился в пустоту. Я не могу не раздражаться, что ему не пришло в голову ответить на мои сообщения или сообщить, куда он уходит. Мы почти не разговаривали, а его мама так и не вышла из своей комнаты сегодня.