Неохотно я осторожно открываю дверь. Темнота приветствует меня, мои глаза мгновенно выискивают лампу в дальнем углу комнаты. Я держусь за свет, когда вхожу, стараясь не обращать внимания на темные пространства, заполняющие остальную часть комнаты, закрываю дверь за своей спиной и сажусь, прежде чем он пригласит меня сесть.

Я не могу заставить себя взглянуть на него через широкое пространство стола, когда сцепляю свои покрытые татуировками пальцы на коленях, изучая замысловатые линии плюща, еще не готовая увидеть его. Мое дыхание прерывистое из-за бега, и я смотрю на свои костлявые пальцы, пока боль в легких от морозного воздуха не начинает ослабевать.

Мне никогда не нравились консультации, терапия, психиатры. Все в них слишком агрессивно и любопытно, и такое чувство, что сверло со свистом проникает в полость моего мозга. Я плохо справляюсь с давлением, а вопросы вызывают у меня стресс.

Пот выступает у меня под мышками, и я сбрасываю свою толстую куртку, тяжело сглатывая. Во рту сухо, как наждачная бумага, мне нужно выпить, воды или…

— Привет, Поппи. — говорит мистер Маршалл, прерывая мои беспорядочно вращающиеся мысли, но он не просто говорит это.

Это скручивающийся рокот, который кажется свирепым, когда вырывается из его рта, подобно соблазнительному плевку. Звук обволакивает меня, как удав. Потому что впервые со вчерашнего утреннего сеанса я вспоминаю, как он меня назвал.

"Ангел".

Мои глаза впиваются в его, как будто они не смогут остановиться, даже если я вырву их, и я тяжело сглатываю, глядя на ухмылку на его губах. Тогда я действительно смотрю на него, изучая его лицо. Шикарные бледно-розовые губы, изогнутые, как лук Купидона. Сильный, прямой нос, густые, аккуратные черные брови, легкий слой целенаправленной щетины на впалых щеках. Высокие скулы, квадратная челюсть, круглые уши, которые немного торчат, и я люблю их. Они напоминают мне мои собственные, слишком большие для моей головы, слишком торчащие, чтобы меня за них не дразнили, вот почему я всегда прикрываю их волосами, но я не возражаю против них, они мне даже нравятся, я просто прячу их, чтобы быть меньшей мишенью.

— Поппи? — я понимаю, что с приливом жара к моим щекам я пялюсь.

Но что еще хуже, при звуке моего имени на его губах мне это нравится. Немного слишком сильно. Его глубокий голос ласкает, как язык, спускающийся по моему позвоночнику.

— Д-да? — я заикаюсь.

Язык прилип к небу, взгляд опускается к моим коленям, я сильнее сжимаю пальцы, обводя ими свои тонкие запястья, позволяя ногтям впиться в них изнутри.

— Ты слышала что-нибудь из того, что я только что сказал? — спрашивает он осторожно, нерешительно.

Мои брови хмурятся, пальцы впиваются глубже, ногти впиваются сильнее.

Я не слышала, что он сказал. Я ничего не слышала. Он вообще что-то говорил, когда я смотрела на его красивое лицо, игнорируя его высасывающие душу глаза. Любовалась его ушами. Я вздрагиваю от самой себя, желание протянуть руку и убедиться, что мои собственные уши закрыты, мучительно. Покалывает до кончиков пальцев ног, возникает желание вскочить со стула и убраться отсюда к чертовой матери. Спрятаться в своей комнате.

Но потом я думаю о Линксе, и боль разрывает мою грудь, как будто у меня чертов сердечный приступ.

Паника захлестывает меня, выбивая воздух из легких, потому что я снова в отключке, хотя на самом деле в сознании. Я отключилась, не слышала ничего из того, что он сказал, и я пугаюсь себя, когда становлюсь такой. Все погружается во тьму.

Я не могу вернуться к темноте.

— Поппи?

Пальцы под моим подбородком заставляют меня вскочить с кожаного кресла, мои ноги неуклюже пытаются подобраться под меня, но у них ничего не получается, и я, черт возьми, падаю. Я собираюсь упасть на задницу перед преподавателем и выставить себя полной дурой, хотя я так старалась быть нормальной.

Почему, блядь, я не могу быть нормальной?

Крепкая хватка за мой локоть удерживает меня от падения, но вместо того, чтобы просто поддержать, мистер Маршалл притягивает меня к себе. Кончики его пальцев обжигают мою кожу, но я позволяю ему наматывать себя, как пресловутую умирающую рыбу на крючок. Вот тогда-то я и замечаю, что он стоит не с той стороны стола.

Его огромное, широкоплечее тело возвышается надо мной, как будто он затмевает солнце, и хотя теперь я твердо стою на ногах, но он не отпускает меня. На самом деле его хватка только усиливается, и он притягивает меня ближе с такой силой, что кажется, будто моя рука вот-вот вырвется из сустава.

Прерывисто вздыхая, я наконец-то набираюсь смелости поднять на него взгляд, и мой лоб хмурится, потому что его глубокие сапфировые глаза смотрят не на меня, а вниз. Другой рукой он хватает мою руку, поднося ее так близко к своему лицу, что я чувствую его теплое дыхание на своей коже. Его длинные, толстые пальцы так нежно сжимают мою руку, обращаясь со мной, как с тонким фарфором, когда он переворачивает мою руку, разглаживая мои пальцы и поглаживая ладонь.

Мое лицо вспыхивает, глаза прикованы к нему, изучая выражение сосредоточенности на нем самом, сжатые губы, хмурый взгляд, морщины на лбу.