Контроль.

У этого парня всего вдоволь. В отличие от своего старшего брата, кажущегося разумным консультантом для студентов колледжа, но на самом деле имеющего склонность к крови и игре с ножами.

— Это не может быть одна и та же семья. Это совпадение. — Кинг смотрит на меня жестко, непреклонно, чего он обычно никогда не делает, бросает мне вызов.

Я смотрю в ответ, не мигая, пока он не опускает взгляд, проводя рукой по своим косам.

— Поппи Фостер — дочь Майкла Кэррингтона. Тот самый Майкл Кэррингтон, который облапошил моего отца, из-за которого его посадили в тюрьму и который оставил мою маму, нас, ни с чем. — я позволил напоминанию о том, что произошло в нашем детстве, осесть в памяти, не то чтобы это нуждалось в повторении.

Мне не нужно больше ничего говорить, мы работали над тем, как уничтожить парня, который разрушил жизни моей семьи, даже не выезжая за границу.

И все благодаря моей быстро развивающейся империи в сфере личной безопасности для элиты, систем домашней безопасности, панелей сигнализации, видеонаблюдения и личных телохранителей. «Serpent Security Enterprises» сегодня сама по себе является многомиллионной компанией. Мелкие дела, такие как наркотики, — это просто мелочь на карманные расходы. Но это отвлекает мальчиков, пока они учатся в колледже, к тому же Рекс чертовски хороший химик. Создание дерьма, которое не вызывает привыкания, не имеет длительных последствий, не заставит вас переживать двухдневный спад и это не обнаруживается в тестах на наркотики. Он вообще не нуждается во мне, чтобы заниматься этим дерьмом.

Серые глаза Кинга поднимаются на меня, между его темными нахмуренными бровями залегает глубокая складка. Он смотрит на своего брата, зная, что это он всегда будет проверять прошлое:

— Ты уверен? — его голос низкий, тихий, почти нежный, и я думаю о той девушке.

Каштановые волосы с золотыми полосками, красивые сиренево-сине-серые глаза, пухлые губы и бледная кожа.

Ах, черт.

Темные брови высоко поднимаются на моем лбу:

— У тебя есть чувства к ней, Райден? — тихо спрашиваю я, скрипя зубами.

Он ничего не говорит, и Рекс переводит взгляд с нас двоих на него. Флинн убирает руки со спинки дивана, наклоняется вперед, упираясь предплечьями в бедра, ладони свисают между колен. Его голубые глаза поднимаются из-под темных ресниц, на один из них свисает вьющийся завиток черных волос. Он тоже наблюдает за нами, вероятно, надеясь на какой-нибудь скандал, но мы никогда так не разбирались с дерьмом.

Кинг моргает, разглаживая выражение своего лица, он сглатывает, но не отводит взгляда.

— Что ты хочешь, чтобы мы сделали? — спрашивает он.

И вот так мы разрабатываем план уничтожения дочери человека, который разрушил нас в детстве.

Глава 22

ПОППИ

Было два часа ночи, когда я зашла в ванную комнату, оставив Линкса, после того как он прижал меня снаружи к нашей двери, целуя до потери дыхания, и все потому, что на мне была его футболка. Я прикусываю губу, задергивая занавеску в душе, снимаю одежду и думаю о нем.

О Беннетте.

Его смуглые черты лица. Густые прямые каштановые волосы, еще более темные карие глаза, оливково-загорелая кожа, сбоку по шее бежит бледно-зеленая вена. Потеки черных чернил выглядывали из-под манжет его рубашки, из-под воротника. Он был высоким, мускулистым и пугающим, в некотором роде придурком. Он называл меня Леденцом, и мне… мне это понравилось.

Я громко хихикаю, прижимая кончики пальцев к губам, пряча улыбку даже за занавеской, потому что, несмотря на то, что сейчас два часа ночи, здесь есть и другие люди, они принимают душ, умываются у раковины. Но я не могу удержаться от того, чтобы снова не захихикать.

Я думаю о «Молли», которую взяла в нашу комнату после того, как Линкс вышел позвонить по телефону, пообещав, что присоединится ко мне, как только закончит.

Линкс был на взводе после своей победы. Слишком много людей столпилось вокруг нас, когда все праздновали победу команды в «Грейвсе». И я подумала о том, чтобы отдать Линксу свои заначки, когда мы были там в последний раз, и у меня все зачесалось при мысли о том, что он их спустит. Дело не в том, что я не могу получить больше, у меня уже было больше, там, в нашей комнате. Там у меня повсюду спрятаны таблетки, но я не взяла их с собой ни на игру, ни на афтепати, и мне не терпелось поскорее попасть домой. Я хотела быть счастливой за него.

Так что это первое, что я сделала, как только осталась одна. Кайф поселился во мне почти мгновенно, смешавшись со всем алкоголем, который я выпила за ночь.

Горячая вода бьет мне в лицо, когда я откидываю голову назад, позволяя брызгам из душа пропитать волосы, смывая запах сигарет и дешевого пива в канализацию. Мальчики хотели, чтобы я осталась с ними, но Линкс хотел, чтобы я сегодня была только с ним. Он сказал, что хотел поговорить со мной. Кинг и Рекс, казалось, не возражали, выглядя гордыми тем, что первая ответная игра Линкса прошла так хорошо.

Это была моя первая хоккейная игра в жизни, если не считать наблюдения за их тренировкой, и каждый момент я чувствовала, что нахожусь на вершине блаженства. Я не могла оторвать глаз от Линкса или Кинга, когда они доминировали на льду, а Рекс рассказывал мне обо всем, что происходило. Это было волнующе.

И когда Линкс забил тот гол, его глаза были устремлены на меня, а не на шайбу, у меня скрутило живот, в ушах заложило, и в черепе зазвонили гребаные церковные колокола.

Но только на мгновение. Затем темнота вернулась, напоминая, что счастье было временным.