Я молчал, не зная, что ответить военному. Что, наверно, есть какая-то разгадка. Что разведка несёт глубочайший, сакральный смысл, оттого и непонятный. Что техника очень быстро выйдет из строя в этой пустыне. И многое чего другого. Но майор сам продолжил.

– Говорят, что Сам не велит. Вот – Сам, представляешь, гражданин Александр? Не велит. И по четыре бойца в год я теряю только на этом. Много это? Ну вроде нет. Но за десять лет сорок человек набегает, вообще-то.

Говоря слово «Сам», майор многозначительно поднимал вверх указательный палец. И мне сразу становилось понятно, о ком идёт речь. Я не мог взять в толк, почему военный пришёл в такое возбуждение. Он, должно быть, уже второй десяток лет служит. Значит, немало молодцов на разведку отправил. Значит, должен был привыкнуть уже и успокоиться.

– Будь моя воля, выдал бы им машину нормальную, - тяжело вздохнул майор. – И кислорода побольше, чтоб хоть какая-то надежда. И вообще бы туда перестал засылать. Но – нельзя. Приказали. Кстати, ты напиши, что добровольцев было четверо. Мы тех двоих спишем, что тебя не довезли. Ну, ты понял. А лучше – вообще про это не пиши. И так тошно, если честно.

Я понял, и от этого мне стало противно. В какой-то момент захотелось схватить майора за полы его формы, встряхнуть как следует. Заорать, что я видел там, на скале. Уж туда-то подняться можно! Но я молчал, потому что в принципе привык не открывать рот там, где это не требуется. А ещё – он ни в чём не виноват. Он всего лишь действует по обстоятельствам. И никто не виноват.

– Всё образуется, гражданин майор, - произнёс я миролюбивым тоном. – Всё наладится. И разведка когда-нибудь вернётся. Я в этом не сомневаюсь.

Военный грустно улыбнулся. А мне было приятно осознавать, что он ещё способен на что-то человеческое. И только одна мысль не давала мне покоя. Почему я не сел в этот автомобиль и не уехал вместе с героями?».

– Я не верю писателю, - сказал Феликс. – Я не верю Виктору. Я никому не верю, кроме тебя.

– Мы или победим, или погибнем, - ответил Владимир. – Третьего нам не дано.

Бывший солдат находил странным, что скучает по временам вынужденного рабства. Нет, тогда он не знал, что родился несвободным, и что вся жизнь – его обман. Но было хорошо. А сейчас скучал, потому что здесь, за Пустошью, нет горячей воды, нет мягких кроватей, удобных вещей. И всё, что ты имеешь – ты добыл сам.

«Свобода приедается» - думал иногда Владимир. Он решил, что вернётся под Сферу, но победителем. Чтобы забрать технологии и секреты, а ещё – медицину, образование. Всё, чего нет здесь, в обители свободы. Наверно, Главный редактор («Никакой он не писатель!») сразу это почувствовал. Опытный, его так просто не обманешь. Но он обладает силой, мощь которой понимает не до конца.

– Мы можем отправиться к белкам, - произнёс Феликс. – Они – сильные воины. Вместе мы разобьём солдат, захватим оружие. У нас есть винтовки. Ты обучил нескольких моих соплеменников. Им нужно практиковаться…

– Это бесполезно, - парировал Владимир. – Патронов у нас мало, а оружие нужно чистить. Машин тоже мало. В открытом бою мы не продержимся даже одного дня.

– Так что же делать? – спросил Феликс.

– Побеждать хитростью.

Вождь не помнил жизни под Сферой, потому что покинул он её совсем ребёнком. Даже в школу не ходил. Его отец, видный учёный, смог получить доступ к тайной информации. Отыскать выход из Купола, а потом – проход к долине на скале. Выжить среди диких людей и даже стать чем-то вроде шамана. Свои знания он передал Феликсу, но тот представлял жизнь под Сферой лишь в общих чертах. А ещё – он не умел сражаться.

– Боги послали тебя моему племени, - торжественно произнёс вождь. – Боги подскажут нам, что делать дальше. Давай разожжём трубку и сделаем несколько глубоких затяжек. Там, в стране грёз, обязательно найдутся ответы на любые вопросы.

Владимир курил сбор из целебных трав крайне редко. Он вообще бережно относился к здоровью и радовался, что так хорошо сохранился. Но сегодня он почему-то согласился. Феликс, напротив, курил часто, и оттого временами путал реальность и вымысел. Племена, жители Долины, расселились на Юго-запад. Нельзя назвать их миролюбивыми, но они вряд ли захотят напасть на самое северное племя. Его, Феликса, народ.

– Давай, - согласился Владимир. – Скучно тут. Но свободно. Это какой-то парадокс.

– Отец рассказывал мне о парадоксах, - кивнул Феликс. Он старался носить одежду из самой чистой, белой ткани. Отец приучил его совершать обряды врачевания именно в таком одеянии. – Но, к своему стыду, я многое не понял. Наверно, мне тоже нужно учиться.

Они сделали по несколько глубоких затяжек. Звуки стали отступать, подобно волнам, которых Владимир не видел никогда. Там, в лесах, много речушек, из которых они берут воду. Лисы – племя пастухов – говорят, что там, далеко-далеко на юге, есть огромное море. И воды в нём столько, что можно затопить Красный Купол. Вот только пить её нельзя, а те, кто сделал даже несколько глотков, мучились животом по неделе, и некоторые даже умерли.