Солнечное тепло окутывает нас, как успокаивающее одеяло.

Люцифер делает несколько глотков из своего бокала, прежде чем поставить его на стол, его взгляд устремлен на шахматную доску, указательный палец прижат к губам.

— Итак, ты планируешь поймать Франциско где-нибудь на следующей неделе? — спрашивает он, прежде чем двинуть свою белую пешку вперед.

Я выдвинул черную пешку вперед, пока пил золотую жидкость.

— Таков план. Поймать его было бы все равно что сломать столп власти Эриды. Это будет удар, который приведет ее ко мне.

Двигая конем, Люцифер откидывается назад.

— Но мой вопрос в том, как ей удалось узнать так много о твоих сферах деятельности всего за несколько дней?

Один и тот же вопрос бродит у меня в голове уже несколько недель, но ответ не приходит мне в голову. Люди, работающие под моим началом, не посмеют перечить мне. Если только они не ценят свою собственную жизнь и семью.

Я заменил каждого старого члена Братвы теми, кому я полностью доверяю, чтобы они выполняли свою работу без тени предательства.

— Мой собственный народ, который дал мне эту власть, идет против меня. И все ради чего? Гребаная ревность. — Я заставляю своего слона подойти поближе к моей пешке.

Он хихикает себе под нос.

— Они скоро поймут, кто достойный правитель, когда ты поймаешь Эриду и убьешь ее. Эти засранцы всегда хотят темноты — днем или ночью. — Он передвигает еще одну пешку. — Расправляются с кем-то, просто чтобы насытиться. И это то, что они делают и с тобой. Они хотят расправиться с тобой, потому что ты что-то у них отнял. Их права. Их права жить во тьме, которая наполнена насилием, кровью, сексом и зависимостью. И с новой силой, которую предлагает Эрида, они сразу же воспользуются этой возможностью.

Я со вздохом закатываю глаза и делаю еще глоток.

— Я пришел к этой теории раньше тебя, Люцифер. Чем скорее я убью ее, тем лучше.

Я беру его пешку своим конем. Он берет моего коня другой пешкой.

На несколько мгновений воцаряется тишина, пока мы продолжаем играть. Мы оба наклоняемся вперед, наши глаза сосредоточены на игре. Но наши мысли витают где-то в другом месте. Теперь я замечаю, что его слон угрожает моей королеве.

— Почему ты не рассказал мне об Элише? — спрашивает он с усмешкой.

Я бросаю на него сердитый взгляд.

— Она не важна.

— Позволю себе не согласиться. В твоем доме никогда не бывает гостей. Особенно такая красивая женщина, как она.

Я вздыхаю.

— Просто брось это.

— Я бы сделал, если бы она была просто рабыней… — Я стону от разочарования, бросая на него убийственный взгляд. — Сосредоточься на этой гребаной игре.

Он приподнимает бровь.

— Значит, она рабыня.

Черт.

Этот гребаный ублюдок разбирается в мыслительных трюках лучше меня.

— Совсем неудивительно. Но меня действительно удивляет, что она разгуливает по дому как свободная женщина. Обычно твои рабы не покидают свою комнату и продолжают ждать твоей следующей команды.

Он не ошибается. У меня и раньше были рабы, и они были моими маленькими марионетками. Я дергал их за ниточки, и они танцевали под мою дудку, как я того хотел. Но я использовал их только для собственного удовольствия.

Они никогда не задавали вопросов и не спорили, прекрасно зная, что это бесполезно, и к тому же никто из них не хотел перечить мне. Я даже заковал в цепи нескольких рабынь в своей комнате, доводя их до оргазма и заканчивая сеанс жестким трахом.

Но в какой-то момент все это прекратилось.

Я прекратил все это после Элиши.

Я охраняю свою королеву.

— Позволь мне беспокоиться о том, как я обращаюсь со своим рабом. Не твое гребаное дело. — Несмотря на то, что сейчас она для меня именно такая, от произнесения названия у меня внезапно появляется горечь на языке. — Мне это слишком нравится, так что ничего не поделаешь. Однако я просто чувствую, что она больше, чем рабыня. — Я стискиваю зубы, пытаясь успокоиться, пока Люцифер пытается глубже проникнуть в мои мысли. — Она ничего для меня не значит. — Даже мне самому мой голос кажется бессердечным и холодным.

Он делает ход ладьей.

— Шах.

Мой король попал в ловушку, пока я пытался спасти свою королеву.

— Я вижу, ты больше ценишь свою королеву.

Я отстраняю его слона от власти своим королем.

— Я не боюсь сражаться в своих собственных битвах. Мне не нужна королева. — Я ухмыляюсь, и он прищуривает глаза.

— Ты можешь лгать всему миру, но я знаю тебя очень давно, Максвелл. Я хорошо знаю, когда ты говоришь правду, а когда лжешь, — говорит он, и мы продолжаем играть, пока ему не приходит время уходить.