Фунтик умела растворяться в объятиях: дыхания совсем не слышно, почти бесплотна, даже тепло тела неощутимо. Полезная привычка. А иногда совершенно излишняя. Человек, да и иной разумный, должен хоть иногда доверять объятьям, становиться беззащитным и совсем-совсем спящим. Впрочем, это тоже дело привычки.

Подруга, конечно знавшая, о чем думал пилот, прошептала:

— Одеяло хорошее. Наверное, дорогое?

От нового одеяла действительно пахло хорошей шерстью, добротным приятным красителем, да и вообще уютом.

— У Профессора изрядный опыт в подготовке экспедиций. Отличное одеяло зацепила. И полагаю, цена не имеет значения. Когда Лоуд здорова и в форме, она предпочитает расплачиваться не деньгами, а чем то более нужным людям. Ценным советом или непричинением вреда бывшему хозяину товара.

— Научную степень, её же зря не дают, да? — хихикнула Фунтик.

Она заснула сразу, мгновенно и крепко, как тумблер выключили. Укс обнимал маленькое, но приятно отяжелевшее тело. Размышлял о двигателе «Еху», о судьбах путешественников, слушал перегавкивания экипажа — общались на борту в основном краткими однообразными ругательствами. Иногда мимо навеса проходил кто-то из моряков — их уже можно было различить по оттенкам индивидуальной вони. Укс не морщился, хотя тянуло. Привык к хорошему, а ведь если вспомнить, мир не так уж и ароматен. Вон и Логос вернулся — сидит на захламленном борту, в Бездну смотрит, рожу кривит, от застарелых ароматов корабля нос воротит.

Сутки и еще сутки не самого приятного рейса. Уже ставший привычным клекот винтов, спиральный курс вверх, скучноватая пустота здешней Бездны.

Конечно, научной группе скучно не было, поскольку безделье и наука заведомо несовместимы. Беседовали, планировали — осторожно и неспешно — будущее взаимодействие. Фунтик рассказывала о своей родине то, что считала нужным и возможным, партнеры отвечали примерно тем же, разве что у них имелся куда больший выбор затрагиваемых тем, бытовых подробностей, поучительных случаев и забавных случайностей. Все же Фунтик куда меньше путешествовала, да и восприятие мира у нее было, выражаясь научным языком, «монохромное».

…— Да, вот она, жисть! — философствовала Профессор, жуя полоску пресной вяленой рыбы. — Прямо как у нас в молодости, да, Уксик? Идешь по судьбе, балансируешь, такой одинокий, свободный, легкий как обглоданный хвост черноперки. В карманах только фига и ножичек, и ведь хватает этого снаряжения при любой жизненной ситуации.

— Вообще-то я и тогда не очень ножичком умела, да и сейчас слабовата, — призналась Фунтик и посмотрела на Укса. — Меня иным манерам учили.

— «Ножичек» здесь в более широком смысле, — сказал Укс. — В общем-то, ножевое искусство оно полезное, ты подучишься, лишним не будет. А насчет иных манер это очень удачно. Научный специалист ты в редкой сфере, а еще умна и хладнокровна. За что ценим и любим.

Фунтик чуть заметно сморгнула.

— Вот ты дурак, Хозяин, да кто же так ляпает? — немедля возмутилась Лоуд. — Ты же первый раз про любовь говоришь! Нужно в торжественной обстановке, преклонить колено, распахнуть ларец — а там колечко с бриллиантом соответствующего размера. И текст уместный, проникновенный: «Я вас люблю, прям с вечера того рокового вторника. Примите мое большое сердце, ключи от дирижабля, клянусь обеспечить сытую красивую жизнь и рождение пятерых наследников!» В единственном числе «люблю», коллектив позже присоединяется, соблюдая уместную дистанцию.

— Не гони ерунды. Про мои чувства Фунтик знает, в конце концов, мы уже официально женаты, бумага в пять золотых обошлась, а это серьезная сумма, — напомнил Укс. — А вот тебя, как официального представителя коллектива, мы еще не слышали. В смысле, по данному вопросу, а не вообще. Так-то ты трещишь, как ошалелая пишмашинка.

— Вас не поймешь: то говори, то не трещи. Ладно, если серьезно и официально. Насчет моего личного отношения ты, Фунт Лиха, все знаешь. Ты догадливая, и интуиция у тебя даже почувствительнее твоих волшебных пальчиков. Собственно, потому и откровенничаем. Но там, — Лоуд указала неопределенно вперед и вверх, — действительно придется сложно. Столкновение цивилизаций, пусть и не очень гигантских, всегда жестоко и кроваво. Перед нами стоит достойная научно-политическая задача — минимизировать последствия конфликта. Геноцида не будет, это не наш путь…

— С терминами давай попроще, — попросил Укс, — не перегружай.

— Что такое «геноцид», я догадываюсь, — сказала Фунтик. — Прекрасно, что ваше командование настроено разумно. Но есть и вторая сторона. Могу поручиться, она, э-э… они, очень даже не прочь вас это самое… в геноцид вбить. Поскольку истинно безумны, и я знаю о чем говорю. Тут можно с научной точки зрения смотреть, с философской или чисто практической — все равно полное дерьмо получается. Вот ваш Логос взглянет поближе — подтвердит. Крови много прольется. Если учесть, что с вашей стороны тоже такие демоны есть…

Фунтик была очень умной, проницательной и решительной девушкой. Но, как и каждое разумное существо, она не была лишена предрассудков. Особенно вложенных с детства, въевшихся намертво.

— Да отвлекись ты от этого сказочного ужаса, — вздохнула Лоуд. — Ваша Рус-Катя — продукт нацеленной мифологизации, проще говоря — откровенная пропагандистская страшилка. Понятно, сразу поверить в это сложно, да и не нужно. Ты у нас особа недоверчивая, оно и правильно, но если доведется лично встретиться, сама убедишься — всё врут. Ну, почти всё. Взгляни с другой стороны: ты в детстве хранила свои невеликие, но важные финансовые средства под сенью стопы каменной Рус-Кати. И все ведь прошло нормально? Деноминации, хищений, ограблений не наблюдалось?