— Э! — предупредил Укс.

Секретарь-комендант стукнул себя щеткой по длинноволосому затылку и признал:

— Иной раз вообще не вовремя затягивает. Все ж здоровье подорвано. Я про шо сказать хотел… Циркуляр тот насчет задержания дурний был, несвоевременный. Не хотел я его писать, так получилось.

— Взяло и получилось? — ухмыльнулся Укс.

— А шо такого смешного? Я же не виноват, тут инстинкт, наследственность, гены. И вообще я сейчас на ответственной должности, мне положено писать циркуляры. Ты должен понять, правила, они и есть правила.

— Угу.

— Да шо издеваться-то?! Я же признал временное заблуждение. Можно же гуманно подойти, цивилизованно.

— К сути переходи, цивилизованный.

— Суть проста. Я тут резидентом вашим буду числиться. Совсем бесплатно. Если что — содействие, дозаправка, вода и топливо — сколько угодно. Но если тут шо стихийное произойдет — землетрус або майдан, то я могу рассчитывать на эвакуацию? Вам же не особливо сложно.

— Понятно, вытащить тебя, Мальвочку с Сильвочкой, наследников, ценности и домашнего котика-любимца.

— Какого котика?! Немаэ тут котиков. Вот женщины, дети и инвалиды экспериментов против человечности, да, имеются. Що тут объяснять, сами знаете, тож обязанность гуманного ученого сообщества, хотя вы вечно глядите на всякие там москальски порядки, — секретарь-комендант почти вовремя прикусил язык…

Кое-что в мире неизменно. И это слегка успокаивало. Укс работал допоздна, мылся под хилым лапутянским душем, падал на перину. Тут и накатывало.

Без Фунтика было плохо. Работать и драться еще можно, но в паузах… совсем невыносимо. Пилот ворочался, не выдерживал, брал гитару и Блэкхока, шел на галерею.

Логос дрейфовал где-то в мерцании Бездны, мир с вершины острова казался тесным — до любого уголка рукой достанешь, только непонятно, что там нащупаешь. Но как не летать-то и не щупать?

Застрекотал мотор и поднял стрекозу.

Седое небо перетянуто внизу Топографической полоскою реки. Земля и небо. Бесконечная вражда…

Блэкхок посапывал, песня на стихи Сергея Данилина и вид на Бездну его восхищали.

Нас только раз снесло течением сюда, Где есть воздушный океан, и мы — на дне. А где-то рядом пролегает полоса, И чьи-то крылья растворяются во мгле… О, полюса мои: свободы небеса И ты, любимая, привыкшая к земле… Стихла гитара, наконец-то задремала Бездна, заснули мающиеся пилоты и стойкие бульдожки…

Лоуд материализовалась, как только принесли завтрак.

— Нашла! — Профессор глотнула из заварного чайника, сунула в рот королевскую вафлю и продолжила: — Эфто, скафу тефе, была еще та задачка. Но почти фсе живы, прафда, кое-кто там еще не нашелся. Раскидало наши корабли просто жутко. Собирайся!

— Аппарат сразу не пропихнем? — спросил Укс, беря давно уложенный дорожный мешок.

— Нет, там сложноватая оперативная обстановка, нужно будет осмотреться. Вот вафли возьмем, — запаренная Профессор огляделась и завернула завтрак в нотный лист королевской сонаты, кою островная типография распечатывала в немыслимых количествах и версиях. — Блэкхи, поводок неси!

Пес подскочил с поводком в зубах, был немедля пристегнут в походном порядке, Лоуд окинула взглядом комнату:

— Так, дельтаплан взяли, записи, музыкальный инвентарь… ничего не забыли. Тогда кого ждем?

— Мы не ждем, а идем навстречу, — зарычал Укс.

— Боги, да мне вообще продохнуть не дают, — ужаснулась Лоуд. — Особенно вот эти — влюбленные. И это называют нормальным научно-исследовательским профессорским бытием?! Не надо пихать меня в шею!

Блэкхок ободряюще гавкнул, и остатки научно-воздухоплавательной группы немедля Прыгнули. Но прихватить королевский сливочник Лоуд все же успела — в научно-боевых походах свежими молочными продуктами не разбрасываются.

Конец