— В смысле? Насчет горшка?

— Что горшком не обзавелся, я как раз вижу, — заверила Лоуд. — До этого мы, слава богам, еще не докатились. Но влюбился или нет? В маленькую или в большую? Нет, я не склонна к ростовому шовинизму, просто любопытно.

— Слышь, безмозглая, ты окончательно спятила?

— Вот грубо. Я в лучшей форме, что подтверждается безусловным успехом лекционного концерта. А вот ты слегка неадекватен. Нет, отыграл вдохновенно, это молодец, я даже не ожидала. Но откуда этот всплеск сентиментальности?! В щечку он девушек на прощание целует. Выглядит донельзя трогательно, прямо аж пугает.

— Чего тут такого стебного? — проворчал Укс. — Просто они были очень милые.

— Несомненно. А вот те давешние служаночки тоже были милые, однако…

— Те были шалавно-милые. А эти — иное дело. Меня далеко не всегда просят оставить на память часть себя.

— О! Улучшением генофонда интересовались? Какие умницы! Положительно, Большой Гэс мне нравится всё больше и больше, просто удивительный островок. А ты что? Неужели пожмотничал?

Укс поморщился и молча прошелся вокруг дельтаплана.

Ощущать, как твердь закругляется и одно из крыльев аппарата уходит за горизонт, было странновато. Действительно, нужно про эту «фату» почитать, уж очень оригинальна.

Стоял пилот на макушке острова-планетки, смотрел в бездну. По сфере дрейфовали точки-линзы — и вверху — те малодоступные, и внизу — удобные, но, видимо, ненужные. Чуть светилась пустота. Красиво. Бессмысленно.

Профессор, погулявшая вокруг опустевшего горшка, подошла и встала рядом.

— Ладно тебе. Да, иногда и я глупость ляпну. Не могу же я отрываться от широких мыслящих масс, это будет весьма самонадеянно с моей стороны. А с Джик что-нибудь порешаем. Я полагала, еще годик-два в запасе есть.

— Да что год-два в нашей жизни? — пробормотал Укс. — Мелькнут разом. А у дитя проблемы. Ее же на вершины скал и стен постоянно так и заносит, а она, глупышка, даже не понимает почему. И как тут объяснишь? Разобьется.

— Не преувеличивай. Детям такое свойственно. Лезут куда не надо. Вон у Светлоледи старшая невестка — тоже по юности на любую скалу норовила вскарабкаться и брякнуться. Рассказывает о былом с большим юмором.

— Это Ратка-то, которая по стихотворству и некромантии? Тоже ты нашла с кем сравнивать. Их Рататоск — насквозь магичка, там различные таланты аж из задницы брызжут. Иной раз в глаза случайно глянешь, а там мертвяки тысячами маячат.

— Да, жутковато, согласна. С другой стороны, саги она дивные пишет, уржёшься. И ведь воспитанная. Современная педагогика — это сила! Будь ты хоть трижды некромантка, пусть порнуху сочиняешь, а формула «упал — отжался» работает как миленькая.

— Насчет этого Светлоледя умеет, кто спорит. Но исключительно на «упал-отжался» однобокое воспитание получается. У Ратки положительные примеры перед глазами были. В смысле, дамские, женственные. А мы с тобой слегка не в ту сторону.

— Чего же «слегка», мы откровенно перпендикулярные. Но это не так страшно. Мы тоже не на помойке себя нашли, многое полезное дать можем.

— Насчет этого не спорю. Кстати, концерт был крут.

— Вот! — Лоуд пхнула напарника в плечо. — Не всё потеряно! Академическая база педагогических знаний у нас имеется, остальное подтянем. Пока давай текущие проблемы решать. Вон тот остров, он нам как по траектории? Приглядись, не спеши…

Оптика приблизила берег острова. Длинный мол, высокие скалистые берега, толстокаменные городские стены, далее тощее редколесье, луга.… С виду нормально, развито, контрабандисты явно там бывают, но…

— Что-то унылый он какой-то, — пробурчал Укс.

— Понятно, с Большим Гэсом не сравнить. Ничего, нам ненадолго, а вечерком найдешь себе кого-нибудь, утешишься.

— Ну его к шмонде. Мне бы выспаться нормально.

— Угу. Искренне так он говорит, вот прямо веришь. А потом одна-две, три-четыре…. Нет, я восхищаюсь. Вот эльфиечка-ударница, та да… чистый восторг. Надо бы доклад в «Вестнике АН» тиснуть — «Аспекты влияния уникального ритмично-музыкального таланта на бытовые и личносно-интимные стороны жизни». Эх, жаль, слайдов не отсняли.

— Уймись.

— Я интересуюсь — стартуем или нет? Что порешил?

— Другого ничего подходящего не наблюдаем. Не будем время терять, — сумрачно сказал Укс, возвращая подзорную трубу.

— Ну и правильно, — Профессор любовно протерла сияющую дарственную плашку на корпусе оптики и спрятала ценный прибор.

«Любимой певице и музыковеду, дорогой нашей Л., от горсовета и всех благодарных жителей» — значилось на пластинке. Вот когда успела урвать? В спешке же сматывались.

— Опять багажного барахла полно, — проворчал Укс. — Неужели трудно понять, что мы на малогабаритном летающем средстве? Гитару зачем хапнула, да еще без предупреждения?