— Ага, этого оказалось достаточно, чтобы меня повесить. Я расплатилась за грехи родителя… Вот как…

Меня такой итог не слишком удивил. В земной средневековой истории подобные чудовищные расправы известны. Могли вырезать семьи до какого-то колена для устрашения тех, кто посягал на трон.

— А где моя мама?

— Ваша матушка умерла десять лет назад, не сумев разродиться наследником. Младенец тоже не выжил.

— У меня остались ещё какие-то родственники? Возможно, по линии матери?

— Кроме короля, у вас есть бабушка. Вдовствующая королева. Но она не пожелала за вас заступиться, — потупив глаза, лекарь смутился от собственной откровенности.

Я же пока не делала выводы. Не смогла или не захотела? Бабушки, они такие разные. Одна последнюю копейку отдаст непутёвому внуку, а другая видеть не хочет и наследство отпишет лучше чёрному риэлтору, чем внучке, которая правнука в подоле принесла. Видела я таких.

— Вы многое прояснили, господин Холл. Скажите, я где-то училась? У меня были способности к чему-нибудь?

— Вы были на домашнем обучении. Я не особо владею информацией о вашем образовании. Как все благородные дочери, вы были кротким и послушным ребёнком. Один раз я слышал ваше чудесное пение. Какие у вас таланты, я не знаю, — лекарь сочувствующе заглянул мне в лицо.

— Сомневаюсь, что после пережитого смогу беззаботно чирикать, — фыркнула недовольно.

Я всё ещё не понимала, как мне выживать дальше. Пока информации было ничтожно мало. Решающей станет аудиенция у короля. Я всегда была реалисткой и не ждала, что король вдруг сжалится над бедной сироткой. Как бы глубже не закопал! С глаз долой, из сердца вон.

— Скажите, я могу забрать свою одежду? Сохранились какие-либо мои вещи? Ведь не могу же я носить одно и то же платье днём, и спать в нём ночью.

Ожидая ответ, я мысленно скандировала: только пустите меня в мою бывшую комнату, где бы она ни была! Я уж вытрясу из вещичек всё, что можно!

— Король завтра сам озвучит вам своё решение в отношении ваших вещей. Насколько я знаю, всё было конфисковано. В моей компетенции выдать вам на ночь больничную одежду.

Конечно, ответ меня не удовлетворил, но давить на лекаря было бесполезно. Слишком уж он боялся оказаться втянутым в скандал. Пришлось согласиться на эту малость. Но я ещё попросила ужин. Голодные спазмы желудка уже битый час напоминали: организму пора поесть! Когда в последний раз ела герцогиня? По ощущениям я бы сейчас мамонта съела и добавки попросила!

Да уж, юной Евангелине не позавидуешь. Не родись герцогиней, а родись у умных родителей. И не сиделось же папашке в родовом замке. Власти возжелал, а ума не нажил.

__

Зарев – август.

Студень – декабрь.

Использованы древнеславянские названия месяцев.

Разбудили меня ни свет, ни заря. Служанки снова макали меня в ванну с ароматными травами, натирали, смазывали, растирали моё побитое тело, доводя до состояния лёгкого облачка. Не знаю, что за чудо-средства были у них в арсенале, но, как и обещал вчера главный королевский лекарь, синяки почти сошли. Ушибленные рёбра перестали ныть при малейшем движении, и появилось общее ощущение хорошего самочувствия.

В общем, к аудиенции я была готова уже в десять утра. Как выяснилось, часов в сутках здесь тоже было двадцать четыре. Цифры на циферблате часов выглядели, как и наши римские. А вот с чтением мне не повезло. Прочитать я в кабинете лекаря ничего не сумела. Попросила у него книгу по этикету и опростоволосилась. Польза от книги теперь только одна — положить на голову и тренировать осанку и поклоны.

На завтрак мне принесли размазанную по тарелке серую овсянку с ломтиком сыра «здоровье» и чашку холодного чая с привкусом мешковины.

Вчерашний ужин тоже был из ряда вон плох. Недоваренная перловка, сдобренная прогорклым маслом, с куском грудки утки. Отдельно в маленькой пиале подали кислый ягодный соус. Напитком служило разбавленное водой красное вино. Шмурдяк какой-то!

Утренний шедевр местных поваров ковыряла молча, сцепив зубы. Даже пару ложек проглотила. Мне было непонятно — это так всегда отвратительно готовят или так кормят только опальную герцогиню. Выказывать недовольство я опасалась. Слуги могут и в тарелку плюнуть, и ещё какой-нибудь гадости подложить! А застрять на фаянсовом горшке в мои планы не входило.

Ответ на свои размышления я получила от господина королевского лекаря, когда он меня пожурил, что я мало ем. Ему служанки после завтрака доложили. Мол, не ценю я старания достопочтенного господина королевского лекаря, а он достал для меня блюда со стола придворных дворян!

***

После завтрака господин Холл передал меня под конвой капитана королевских гвардейцев — тех самых бравых ребят в зелёной форме. Шли мы долго через помпезные залы королевского дворца. Поднимались по мраморной лестнице на два этажа вверх. И снова шли анфиладой залов.