Работал над головой Коляна долго, потом начал его обесцвечивать и желтить волосы. Спара, убаюканный песнями из магнитофона, прикимарил. Я нанёс последние мазки кусочком поролона и приказал Воробью не открывать глаза.

— Хрр, мм, — ответил мне тот, пытаясь уронить голову.

Ах так! Я под расчёску машинкой подстриг ему брови, красиво вывел широкую часть к переносице. Этот «станичный рокер» послушно задирал голову и не отсвечивал. Где там кисточка? Как Машка показывала наносить краску? Не одному же мне ходить с красивыми бровями! А этот дятел ничего не замечал. Всё время подошло, обесцветился. Поволок его в ванную, заставил промыть хорошенько голову. Потом снова усадил и начал работать расчёской и феном. Красота!

Колёк наконец-то пришёл в себя и радостно пялился на своё отражение.

— Андж, ну в этот раз вообще пиздец! — радостно заорал он. Крутился перед зеркалом, взъерошивал волосы, скрещивал руки на груди. Вылитый, блять, Джейсон Дуван.

— В этот раз ты как-то даже по-другому подстриг, ещё лучше, — восхищался Колёк, не понимавший ничего в бровях. Он и не сообразил про метаморфозу.

Ничего! Абсолютно!

— Давай, Колёк, за новую прическу? — предложил я.

— Блин, — почесал голову Колёк, — такое впечатление, что это со мной уже было!

— Да не переживай, у меня тоже бывают такие глюки, — хохотнул я и демонстративно начал мешать коктейль в болгарский стакан.

Воробей нахмурился, пытаясь что-то вспомнить, автоматически взял с тарелки пирожок и откусил:

— Ммм! С капусткой!

Я, намешав, коктейль и набросав туда мороженных зелёных виноградин, подал его Коляну и переставил кассету на музыкальной приставке.

— И птица ночь не гасит свечи, — выдал снова Пахомов.

У Воробья, сделавшего большой глоток, выступили слёзы, и он довольно красиво подпел:

— А завтра скажем, что вчерааа.

Короче, я опять накачал Воробья газированными коктейлями и помог вытолкать ему «Чижика» на улицу. Пока он что-то там пьяно напевая себе под нос подкручивал, я успел сгонять в летницу и схватить шлем.

— Пока, пОляк, — помахал мне «рокер» и всё-таки завёвшись, потихоньку поехал по направлению к своему дому.

Я тут же напялил шлем, предварительно свистнув. Воробей оглянулся. Я, напялив шлем, помахал ему рукою. Он чуть не уебался со своего «Чезета», но успел выровняться и, дав газ на полную, свалил в закат.

***

На посту пришлось остановиться. Капитан был на месте и сидел в дежурке, что-то черкал в журналах.

— Тащ, капитан, тут парень какой-то вас ищет, — возвестил милиционер, остановивший меня и ржавший надо мной, когда я потребовал провести к старшему.

— О, так это наш, — обрадовался милиционер и, выйдя из-за стеклянной перегородки, поздоровался со мной, чем озадачил сопровождавшего мента.

— Дядь, Миш вам передали, когда и во сколько заехать на массаж? — спросил я.

— Да нет, а ты чего, договорился где?

— Да я вчера ехал, вашему постовому передал всё: во вторник и четверг к девяти вечера в триста первый кабинет, в санатории.

— Аааа, блин, вот к чему эта записка у меня была: «Вт, четверг триста один», воскликнул капитан, — а я и не понял, думаю, что за бред!

Мы ещё поболтали, подошёл знакомый сержант Юра, который курил. Меня проводили до мотоцикла, расспрашивая про работу. Я завёлся. Потом чуть подумал и, вытащив из багажника пачку «Мальборо Лихта», окликнул сержанта:

— Юр, ты американские куришь ?

Сержант обернулся:

— Ну да! Если угощают!

— Угощаю, лови! — и я кинул ему пачку.

Сержант, ловко сдёрнув с головы фуражку, поймал в неё пачку и одобрительно помахал рукой.

***

Загнал в гараж мотоцикл, забрал вещи и крадучись пошёл к своему чердаку.

Девчат по дороге не попадались и я, спокойно добравшись, замаскировался и минут через пятнадцать заснул сном праведника с красивыми бровями.

Как обычно с утра, я прибежал к зданию администрации раньше всех и висел на турниках, пытаясь закрутить солнышко.

Начал подтягиваться народ. Семён с Валькой запаздывали. Подошёл Карпыч, поржал с меня и, запрыгнув на турники, сделал без остановки раз шесть подъём-переворотом. Подошёл моторист Руслан, и я ему тайком отдал оставшуюся сумму за пугач. Моторист радостно ухмыльнулся и в предвкушении чего-то там потер руки.

— Да не на синьку, — пояснил он мне, — ружьё делаю подводное своё, мне пружины хорошие нужны и ещё кое-что по запчастям.

Блин. А он походу и не синяк, может просто от скуки хлещет. Мне потом Карпыч рассказал, что у Руса иногда бывает «тихая белочка». Выпьет и сидит возле магнитофона, афганские песни слушает. Драться не лезет, не орёт. А мастер он действительно на все руки, всё что угодно починить может. Ну, посмотрим. Динамики-то я взял с собой и магнитофон с каморки прихватил с десятком кассет.