Прибыл Семён с Валентиной, быстренько провёл инструктажи и разогнал всех по рабочим местам. Я заскочил к Валюхе, забрал эротику про голых с пистолетами и отдал новые. Валька пристально посмотрела на меня и наморщила лоб.

— Анджей, фильмец вообще угарный, ржала как кобыла, — оповестила она, продолжая бросать пристальные взгляды.

— Да там же эротика, чего там смешного? — не понял я.

Валька ещё больше закатилась в хохоте. Я непонимающе пожал плечами и презентовал ей пачку «Мальборо». Медичка тут же схватила пачку и довольная предложила выйти «подышать», да меня на пирс проводить.

— Андж, нихера не пойму, тебе брови кто делал? — спросила Валюха, выпуская струйку дыма и снова всматриваясь мне в лицо.

Никто из мужиков даже внимания не обратил. А вот тут придирчивый взгляд.

— Да так, — обрехался я. Нагнувшись к пакету, достал иностранную конфету на палочке и вручил медичке. При этом шорты чутка предательски сползли на жопу.

— Клёвые трусишки, — заценила Валюха и ущипнула меня за жопан, — у фарцы берешь?

Я еле отбрехался и, пообещав рассказать Вальке про брови потом, смылся на пирс к Карпычу, которому было пофиг на брови и иностранные трусы.

По расчасовке мы были вторые, и «Восток» пока стоял на стапелях. Миша ходил вокруг катера, проверял краску, колупая ногтём и вяло позевывая.

Я показал Руслану динамики, тот покрутил их в руках, понятливо кивнул и пошёл к мичману. Они о чём-то побеседовали, и Миша скинул крышку радиостанции. Руслан притащил из гаража какие-то причиндалы и, размотав с большой катушки электрический удлинитель, достал паяльник и какую-то хрень в коробочке. Буквально через пятнадцать минут свистнул меня. Я, от нехрен делать, бегал по мелководью, высоко задирая ноги и разминая плечевой пояс.

— Анджей, держи хер бодрей, иди, принимай работу, — снова позвал меня моторист.

Тут и Карпыч с моим пирожком в зубах подтянулся. (Ведь всё сожрёт, до обеда ничего не останется).

Руслан припаял проводки и закрепил динамик прямо на корпусе радиостанции сверху, так чтобы крышка нормально захлопывалась. Сделал вывод от бортовой сети на питание магнитофона. Что-то соединил проводками. Теперь радиостанцию было слышно открытым ухом, а при помощи магнитофона можно было менять громкость. Ну, а магнитофон можно было просто слушать, чем мы сразу же и занялись, спустив «Востока» на воду.

— Спсатиииль трицать адиин к администрации подойдите на задачу, — прохрипела очень противно радиостанция. Я аж вздрогнул. Блин, а как противно-то! На громкой связи пипец, как звучит.

Карпыч матернулся, ему ещё хотелось полежать на карематах под солнышком. Видно ночь была бессонная, но пришлось идти.

Вернулся он быстро, с глазами, полными безысходности и тоски.

— Анджуха, нам пиздец! — взвыл он и потряс в сторону моря кулаком.

— Чего, Миш? — не понял я.

— Пионеры, блять! — ответил непонятно Миша и, схватив каремат, закинул его на катер, — Шишка подлый знал, что это случится, вот почему он сейчас на патруле, — продолжал он стонать.

— Вам пиздец! — подтвердил Руслан, слушавший магнитофон и выставлявший уровни громкости динамика. Техник от греха подальше спрятался в своём гараже и не отсвечивал. Миша долго и обстоятельно беседовал по радио с Центральной.

Уточнил время, есть ли достаточное количество спасиков, какой лагерь, сколько взрослых, какую программу нам надо отработать. По-моему, так ничего страшного: выйти чуть дальше Ежа, встретить прогулочный пароходик с детьми из пионерлагеря, пересадить их на катер, домчать до санаторского пляжа, там высадить, дальше пионеров заберут автобусами. Делов-то! Но мичман подошёл к этому делу, как будто мы с ним должны были ограбить банк. Всё что-то перепроверял, меня заставил взять ещё один круг и дополнительный набор страховочных лент. Проверить карабинчики на сидениях, лебёдку. Я всё сделал и перепроверил с десяток раз. Чтобы успокоить Мишу, пришлось угостить его иностранной конфетой на палочке. Миша, как тёртый мариман, каких только конфет себе в рот не совал, поэтому с любопытством забрал конфетку и начал её рассматривать, временно успокоившись.

Пока было время, я модернизировал панаму, чтобы не слетала с головы. На ней когда-то был кожаный ремешок, чтобы одевать под подбородок, но я его перед обработкой в хлорке снял. И теперь постоянно боялся потерять головной убор. Из дома я привёз шнурок от кедов и, проколов поля шляпы, пропустил шнурок в дырку и завязал в узелок. Также сделал с другого края. Получилось вполне неплохо. Хотя, надо было просто взять панаму с собой и пристрочить дома на машинке. Дурик я!

— Миша, как конфета? — спросил я мичмана, балдеющего возле магнитофона.

— Херня какая-то. Безвкусная бумага с привкусом целлофана, — пожаловался мичман.

— А ты её развернуть пробовал? — с удивлением спросил я.

Ну, естественно, Миша ответил, что пробовал. На самом деле он вынул конфету изо рта, с удивлением посмотрел на неё и так, чтобы я не заметил, принялся её разворачивать.

Через десяток минут на полном ходу мы выходили в акваторию под песню про «шёпот звезд в тиши ночной» и напряженный взгляд старого морского волка Миши, который вместо трубки посасывал конфету.