— Так на нас же есть продукты?

— Так их, походу, на ресторанный котёл и оприходуют. Обычная практика, госприёмки на них нет, — добавила металлюга Жанка.

— У нас двенадцать человек по штатке и у всех талоны. Я не стукач, но покажите, куда жаловаться?

— Да приготовили бы, да некогда. Хочешь, помоги мне. Я вам супца какого сварганю, на скорую, — предложила Ирка.

— Веди меня, только Зинке не отдавай, — немного подумав, согласился я.

— О, и я с вами, — встрепенулась Жанна, — Слухай, а как ты к творчеству братьев Янгов, в общем и целом относишься? А вот Круиз, по-твоему, настоящий металл?

Пришли на кухню. Странно, народу должно быть полно, по моему представлению. Нихрена подобного. Одинокая тетя Нина, сидящая на стульчике и присматривающая за духовым шкафом.

— А, тебя как звать-то? — спросила Ира, жестом указывая на десятилитровую кастрюлю, — Ваша в ней, готовь.

— Анджей, — ответил я и, схватив кастрюлю, бухнул её на плиту. Не давая раскрыть рот Ирке, большим черпаком залил кипяток с огромной выварки, стоявшей рядом, и принялся носиться по кухне, вынюхивая и высматривая.

— Интересное имя, адыгеец наверно? — спросила Ирка, в ужасе бегавшая за мной.

— Поляк я, из Кракова сбежал. Так хотел в Краснодаре пожить, что все границы переплыл. Ир, где картошка?

— Оооо, беженец из капстран, — восхитилась Жанка, а ты из иностранных артистов кого видел?

— Жанка, Польша — это соцстрана. Анджей, вот картошка чищенная!

— Мадонну видел, — ответил я Жанне, — Ир, где продукты на спасателей?

— Чо, прямо саму? — восхитилась Жанка.

— Ну да! Так-то она нормальная баба, Машка по-нашему.

Меня привели к столу, на котором лежало вповалку несколько консервов, кульки с рисом, несколько луковиц и морковок. И всё! Бедновато как то...

Я озадачил Ирку резать картошку на четвертинки, а сам, при помощи Жанки, промыл рис и закинул в кастрюлю.

Тёть Нина подошла ко мне, грозно уставилась, а потом протянула халат и поварской колпак.

— Надевай, помощничек, ты не из военной школы поваров из Новочеркасска? Был у меня один прапор, ох как готовил! Чо ржёшь, придурок?

— Медкнижку показать? — подколол я.

— Ух, блять, какие мы умные, — восхитилась тётя Нина и ушла на свою табуретку.

Я подождал, когда подойдёт картошка с рисом до полуготовности, закинул пять банок «Сайры» и начал пережаривать лук с морковкой. Ирка с Жанной помогали, по мере возможности, болтая обо всём подряд.

— Анджей, а ты что варишь, никак не пойму? — донимала молоденькая повариха, при этом ставила ногу на маленькую табуреточку, тщательно заправляла носочки в кроссовок, выпятив задницу.

— Ир, как будто я сам знаю, — отбрехивался я.

На второе просто забрал из какой-то кастрюли горку макарон, пересыпал их зажаркой с томатом и, пока тёть Нина куда-то вышла, спиздил из духового шкафа с десяток тефтелек и закинул туда же. Ирка попыталась открыть рот, но Жанка сунула ей под нос «козу» и рявкнула:

— Всё для металла, всё для Победы!

В получившийся супец я нарезал кружками лимон, спизженный тут же, и насыпал с горкой зелени.

— Охереть, тридцать минут! — удивилась Ирка, — только кто этот суп с консервов, кто есть будет?

— А я попробую, Анджей ебани-ка сестре по Хэви-металлу половничек!

Я налил себе и Жанке по порции, насыпал второго только на себя. Металлюга отказалась, и мы прошли в закуток для спасателей.

Слопали, Жанка ещё попросила половничек и сыто рыгнула. Глядя на неё, и Ирка решилась попробовать. И тётя Нина прочухала. Но, думаю, нашим всё равно хватит.

Я немного подрасслабился и, пока поварские девчата вяло ругались между собой, ещё настругал капусты. Заправил луком, подлил уксуса и постного масла. Сыпанул сахара и соли и принялся перетряхивать кастрюльку.

— Стой! — вдруг заорала Жанка.

— Чего стой? — не поняла поварёшка Ирка, — Мы никуда и не собирались, если только вечером на пляж. Да, Анджей? — молодая повариха вопросительно посмотрела на меня и облизнула губы. Был бы язык подлиннее, подхватила бы макаронину с подбородка (которые, кстати, якобы не ела).

Да с хрена ли я собирался вечером на пляж?

— Дура, что ли? — бросила Жанка и повелительно махнула рукой, — Тише, уебаны, походу Пьеро идет!

Дверь в наш закуток распахнулась.