– О’К, - он не собирался спорить. Перед ним самим стояла схожая проблема, особенно в вопросе возможного бесплодия. – Есть кто на примете? Ни ты, ни я ни разу не учёные.

– Я неплохо разбираюсь в химии, биологии и анатомии и даже имею медицинское образование, но ты прав, здесь нужен кто-то более квалифицированный, - девушка задумалась.

– Можно вопрос? – Юджин, как на уроке, поднял руку.

– Да, конечно, - хищные черты красивого лица Ниссы стали мягче от легкой улыбки.

Вообще, эта вампирша демонстрировала по отношению к нему некую долю покровительства и безграничного терпения. Даже его мама уже давно бы не выдержала и дала ему подзатыльник. Чисто символический, но тем не менее. И это неожиданно приятно отзывалось у него где-то в груди. Это не было любовью или влюблённостью. Это было что-то иное.

– Ты убежала от своего отца, патриарха Дамаскиноса, я это понял. Но просто вопрос, как у тебя обстоят дела с документами? Не пойми неправильно, я не хочу тебя ничему учить или в чём-то уличить, но по ним очень легко тебя отследить.

– Я знаю, - улыбка не сходила с её лица. – Поэтому использовала поддельные документы и только наличные.

– А у тебя есть возможность сделать новые документы, но только настоящие?

– М, - на несколько мгновений задумалась она. – Да, думаю, я имею такую возможность. В пятьдесят шестом я была проездом в Нью-Йорке и спасла одного юного талантливого художника. О нём никто из свиты моего отца или моей не знает.

– А кто-то попригоднее есть? – с заметным сомнением уточнил Юджин.

– Он гравёр, - вновь мягко улыбнулась Нисса. – Помогал некоторым людям с чеками, векселями и другими документами. Если ты понимаешь о чём я.

– О, - теперь была его очередь забавно округлять рот. – Вопрос снят. Извини.

– Ничего страшного, - чуть покачала головой та. – Наоборот, меня радует, что ты думаешь о таком. Это очень хорошо, особенно в твоём столь юном возрасте.

– И ещё тогда один вопрос, - Юджин до этого расслабленно улыбающийся, стал серьёзным. – Я испытываю по отношению к тебе какое-то странное чувство. Сложно описать словами. Вроде как нечто среднее между любовью к матери и к желанной женщине. Просто меня это немного настораживает. У меня нет Эдипового комплекса или ещё чего-то подобного, а тут такое.

– Не беспокойся, Юджин, это нормально для вампиров, - Нисса подошла к нему и погладила по руке.

– Значит, я всё же вампир? – сделал очевидный вывод он.

– Я обращала тебя в вампира, поэтому совершенно естественно, что ты будешь иметь наши черты, но ты не вампир в нашем понимании, - чуть покачала головой вампирша. – Ты скорее ближе к тому же «дневному бродяге».

– Угу, - Юджин на мгновение замолчал и продолжил. – Расскажи подробнее про это «нормально», пожалуйста?

– Довольно часты случаи, - начала говорить девушка, - когда у новорожденного вампира случаются проявления влечения к вампиру, ответственному его обращение, и наоборот. Оно включает в себя как сексуальное желание, так и некоторую долю сыновьей, родительской заботы. Это наиболее возможно и уместно в тех случаях, когда жертва имеет противоположный пол.

– О, а вампиры те ещё гомофобы, - хмыкнул Юджин.

– Раньше такое порицалось, а вампиры весьма консервативны в этом вопросе, - пожала плечами Нисса.
– Впрочем, я истинная дочь Эллады, поэтому смотрю на однополые отношения вполне благосклонно. Даже жила долгое время с любимой женщиной.

– Слишком много информации, - опустив голову и закрыв глаза, пробормотал Юджин.

Он старательно изгонял из воображения откровенные сцены с участием Ниссы и еще одной красотки. Почему-то на месте второй участницы привиделась Сьюзан Шторм.

– Ты сейчас невероятно мил, Юджин, - протянула в ответ вампирша, мило улыбаясь. – Но в этом нет ничего такого. Ты мой птенец, можно сказать, моё дитя. Мы теперь связаны с тобой до конца наших жизней, поэтому не нужно скрывать такое. Нам же легче будет сосуществовать вместе в будущем.

– Мне теперь называть тебя «матриарх»? – на лице Юджина появилось озорное выражение.

Прошлый бы Юджин не заметил, да и вообще много кто не обратил бы на это внимание, но благодаря опыту и знаниям своей прошлой профессии, он прекрасно видел, как девушка контролирует себя, чтобы вселить в него спокойствие и не вызывать беспокойства. Им подобное преподавали на специальных курсах повышения квалификации учителей в прошлом мире, чтобы ученики чувствовали себя уверенней перед экзаменами или соревнованиями.

– Можешь и так, если хочешь, - пожала плечами она, только он уловил в выражении её лица, что сама идея подобного не вызывает у неё восторга.
– Но я не имею ничего против обращения ко мне просто по имени.

– Понял, - кивнул он.

– Пойдём, - Нисса направилась в холл. – У нас много дел на сегодня. Раз уж нам нестрашен солнечный свет, то стоит этим воспользоваться.

Дальше были сборы с обсуждением планов и просто разговорами. Нисса расспрашивала о его жизни и взглядах, он делал тоже самое. К большому неудовольствию Юджина, у вампирши почти не оказалось обуви ему по размеру, да и с футболкой вышла заминка. Поэтому на улице он оказался в ярко-розовой, цвета фуксии, короткой футболке без рукавов, которая смотрелась на нём как топ, оголяя низ живота и в белых шлёпках со средним каблуком и в стразах. Конечно, можно было и отказаться от всего этого и пойти в одних джинсах и босиком, да только за время работы моделью Юджин уже привык к тому, что его одевают в совершенно непотребные вещи и даже не сильно обращал на это внимания. Да, было не очень комфортно, но терпимо.

Стоит отметить, что Нисса подобное поведение Юджина оценила по достоинству о чём и сообщила, под его ухмылку и весьма красноречивые взгляды одного из мужчин, что встретился им на лестнице. На улице они сели в белую хонду аккорд, которая была взята напрокат девушкой. Из квартиры вампирша также прихватила весьма увесистый кожаный рюкзачок, в котором, как впоследствии оказалось, были наличные деньги. Причём не только доллары, но и евро, китайские юани и мексиканские песо, на общую сумму в триста пятьдесят восемь тысяч долларов. Сумма была очень большая, отчего Юджин всю дорогу, нет-нет, да оглядывался на заднее сиденье, где и покоился женский рюкзачок. Даже в прошлой жизни максимум, который он видел в наличной валюте, был не больше ста двадцати тысяч долларов.