Хотя последнее, вероятно, имело наименьшее значение. Зная свою троюродную сестру, Григорий не сомневался, что та держала этих красавиц в ежовых рукавицах. Ни о какой личной жизни там и речи быть не могло. Все причастные люди столицы несколько дней на ушах стояли, пока директор театра не получила видео послание, на котором граф в окружении полутора десятков красавиц отдыхал на яхте где-то в тихом океане.

Против воли на его губах появилась улыбка. Ему стоило больших усилий, чтобы не позволить Констанции нестись во дворец и требовать аудиенции у Императора, чтобы выслать за похитителем целую армию.

Всю королевскую конницу, всю королевскую рать.

Как бы парадоксально это не прозвучало, но Распутин не сомневался в том, что с девушками всё будет в порядке. Константин прямым текстом заявил, что во время последнего выступления ему показалось, что балерины выглядели какими-то уставшими. Вот он и решил устроить им небольшой отпуск. В своём стиле, так сказать. А раз он сказал, что лично позаботится об их безопасности, то, значит, так оно и будет.

Браницкого можно было обвинить во многих вещах. Но что-что, а лжецом он не был. Вероятно, его абсолютная честность и стальное слово были последствиями тех причин, по которым Григорий и многие другие за глаза называли его безумным.

А как ещё называть человека, который вырезал практически всю свою семью ради того, чтобы занять место своего превращённого в пепел отца? Вариантов не особо много.

— Чё такие кислые? — раздался голос за их спинами, и Григорий тяжело вздохнул.

— Помяни чёрта, — с лёгким недовольством в голосе пробормотал Уваров.

Обернувшись, Распутин хмуро взглянул на своего дорогого «гостя».

— Да вот, размышляю над тем, что стоит усилить охрану своего имения, — проворчал Григорий. — Чтобы разного рода нежелательные личности не вваливались и не портили старику вечер.

— Ой, да ладно тебе, Гриша, — отмахнулся от его слов Константин и встал рядом со своими «коллегами» графами. — Думаешь, что я твоя главная проблема? Серьезно?

В его насмешливом голосе прозвучало нечто, что заставило Распутина и Уварова напрячься.

— О чём ты? — холодно потребовал ответа Григорий.

— Ну как же? — Браницкий взболтнул рукой, в которой держал бокал, заставив янтарно-золотистый напиток омыть его грани. — Вы же все тут кровью повязаны. Должны же понимать.

Произносил он это с такой улыбкой, что Распутину в миг стало не по себе.

— Рот закрой, — приказал Уваров.

— А то что? — с задором поинтересовался Безумный граф. — Набросишься на меня? Думаю, что вместе с Гришей и Лазаревыми у вас, может, и есть шанс. Но, как я уже сказал, не я самая большая ваша проблема… точнее, не твоя, Григорий.

— О чём ты?

— Ну же, — подначил его Браницкий. — Или уже забыл? Как твоя внучка поживает? Почти двадцать лет уже прошло с тех пор, если мне память не изменяет. Ладно, Уваровы, Лазаревы и остальные — честолюбивые мерзавцы. Я-то знаю, почему вы в это вписались. Твой сын и его жена, Григорий. Жизни Разумовских за спокойное будущее твоей внучки.

Браницкий элегантным движением взболтнул бокал и одним глотком осушил его.

— Так что? Ты сказал Елене, что Разумовские с ней сделали?

Первый целитель империи обнаружил, что стоит в считанных сантиметрах от ухмыляющегося графа, в то время как Уваров предостерегающе схватил его за руку.

— Григорий…

— Я не знаю, откуда тебе это известно, но только попробуй причинить ей вред, и я буду убивать тебя до тех пор, пока ты наконец не сдохнешь, — пообещал мужчина, поставивший своей главной жизненной целью спасение чужих жизней.

Впрочем, эта угроза явно не достигла своей цели.

— Господи, Гриша, — тут же наигранно возмутился Браницкий. — Ты за кого меня держишь?! О, нет. Тебе надо беспокоиться кое о чём другом, мой друг.

Губы Браницкого растянулись в улыбке, он повернулся и кивком головы указал в дальнюю часть зала.

— Видишь ли, тут оказалось, что вы не доделали свою работу…

— Что ты сейчас сказал? — переспросил Уваров шокированным голосом.

И Распутин его эмоции всецело разделял. Сказанное прозвучало, как самый настоящий бред.

— Ой, ну давай, Вась, сделай вид, что ты идиот и не понял меня, — Браницкий едва не расхохотался им обоим в лицо. — Или, что? Вы вдруг поглупели настолько, что думали будто ваш дружок, Лазарев, просто так этого парня обхаживает?

— Чушь! — резко зашипел Григорий. — Разумовские мертвы! Все…

— До единого? — закончил за него ухмыляющийся граф.

— Именно, — кивнул Распутин.

— Не все, — покачал пальцем Браницкий. — И ты это знаешь…