Раз они прошли так далеко, ничего не встречая на своём пути, что поняли: сбились с пути и прошли мимо пристроя домоправителя.

Им повезло наткнуться на пристрой, когда они прокладывали дорогу к нему во второй раз. Но не повезло, когда вошли (Игорь никогда не закрывал дверь к себе на замок) и не нашли домоправителя. Зато отдышались – пришлось: ветер будто специально бил в лицо мокрым снегом, забивая все его линии в сплошную маску.

А отдышавшись и полотенцем с рукомойника обсушив до приемлемого состояния лицо, Адриан Николаевич покачал головой.

– А ведь могли бы сообразить, что домоправитель остался во втором корпусе.

– Думаешь? – сумрачно спросил Владиславушка, шмыгая носом. Он всегда был подвержен быстрым насморкам – стоило только постоять немного в холоде.

– А зачем ему утром заново идти через этот буран? – риторически вопросил Адриан Николаевич, стараясь не размышлять о глупостях, типа: Игорь пошёл в пристрой, да и сам заблудился, – и вздохнул: - Зато теперь легче.

– В смысле – пробираться к крыльцу второго корпуса? – уточнил Владиславушка и кивнул. – Согласен. Всё? Отдохнули? Идём.

Пробиваясь сквозь бушующий буран, порой слепые из-за липнувшего на лице снега и пронзительного ветра, братья сначала дошли до своего крыльца – так комфортнее, хотя Адриан Николаевич с ужасом представлял, что может произойти с дочерью за это время…

Снова забежали в помещение отогреться и прийти в себя.

– Адриан, а может – тебе пройти по коридору? – тяжко дыша, предложил Владиславушка. – Ты же можешь.

– Нет, уже не могу.

– Почему?

– Стадия сна у Лизоньки подсказывает, что я могу встретиться в коридоре с таким страхом, что счастьем будет не сойти с ума.

– Ну, если так… - боязливо передёрнув плечами, проворчал младший брат.

И снова вышли и, держась за верёвку, а Адриан Николаевич – за рукав братова пальто, принялись идти ко второму корпусу. Они прошли мимо коридора, порой, разглядев который – тут же шарахались от него, подозревая, что нечисть может выпрыгнуть на них и в буран.

Вышли не на крыльцо, а на его боковую сторону. Но это ничего. Уже хлопая ладонями по этой стороне, чтобы не потерять ориентир, они дошли до лестницы. В дом их внесло вместе с огромным пластом снега.

Оглядев младшего брата, совсем занасморочившего, Адриан Николаевич с сочувствием предложил:

– Снимай одежду и приходи в себя. Я пошёл искать Игоря.

Домоправителя он нашёл в гостиной матери, Ангелики Феодоровны. Молодой человек спал, скрючившись на небольшом диванчике. Пожалев бедолагу, Адриан Николаевич склонился над ним и осторожно потрогал его за плечо.

– Игорь, проснись! У нас беда!

Домоправитель словно и не спал: тут же открыл глаза и одним движением сел на диване, руками приводя взъерошенные волосы в порядок.

– Что? – слегка охрипло спросил он.

– Лизонька ушла в буран. Кажется, ей приснился тот сон.

Игорь немедленно встал и быстро пошёл к выходу из гостиной. На ходу обернулся:

– А вы как сюда дошли? Я думал – по коридору, но вы весь в снегу.

– Я с Владиславушкой, - объяснил Адриан Николаевич. – Он нашёл верёвку, и мы прошли сначала к тебе, а потом уж – сюда.

– Понял, - пробормотал Игорь, обуваясь и одеваясь. – Елизавета Адриановна вышла с крыльца вашего корпуса? И ещё… Вы с собой взяли что-нибудь, что ей принадлежит?

– Да-да! – торопливо откликнулся Адриан Николаевич.

Он дождался, пока Игорь оденется, и протянул ему шаль.

– Это она вязала.

– Хорошо, - одобрил домоправитель. – Вы оставайтесь здесь и поставьте чайник. Я спущусь – позову Владислава Николаевича, чтобы он поднялся к вам. Найду Елизавету Адриановну – провожу вас всех в ваш корпус.

У Адриана Николаевича даже в груди сжалось. Пусть Игорь – чужой семье человек, но он помнит, что Владиславушка слаб здоровьем. Преисполнившись благодарности к домоправителю, он кивнул и, на ходу снимая пальто, потопал к кухне.

Вскоре и в самом деле к нему в гостиную поднялся Владиславушка, который совсем уже ослаб от холода. Через пять минут оба сидели за столом, пили горячий чай, хоть и пустой, без ничего, но сейчас это не имело значения.

…Игорь с трудом вышел на крыльцо. Снова не удержал двери, но сейчас даже не обратил на неё внимания, когда она резко захлопнулась за его спиной. Опустив глубокий капюшон, одной рукой вцепившись в перила лестницы, другой он крепко держал шаль Лизоньки. Он освободился ото всех мыслей и чувств, ненужных, мешающих ему, особенно от настойчивой злости на Валерию и настроился на пространство вокруг шали.