Им не потребовалось на это много времени. Бруно вытащил газовую ручку и два раза нажал на зажим, потом тихим свистом подозвал остальных. Пока охранников связывали, Бруно изучил ряды пронумерованных ключей, висевших на стене.

На седьмом этаже Бруно достал ключ с номером 713 и отпер камеру. На него, не веря своим глазам, смотрели Владимир и Йоффе. Они бросились ему навстречу и молча обняли. Бруно с улыбкой отстранил их, отобрал следующие ключи и открыл последовательно камеры 714, 715 и 716. Стоя возле 715-й, он невесело улыбнулся братьям, друзьям и подошедшему вместе со всеми Ван Димену.

— Какая прелестная затея, не правда ли, запереть всех Вилдерманов вместе?

Двери трех камер открылись почти одновременно, и из них вышли в коридор три человека. Седые и сгорбленные мужчина и женщина шли запинающейся походкой, на их бледных лицах узников отразились все пережитые ими страдания, боль и лишения. Третий был молод годами, но молодым не выглядел.

Пожилая женщина подняла на Бруно потускневшие глаза и произнесла:

— Бруно!

— Да, мама.

— Я верила, что когда-нибудь ты придешь.

Он обнял ее хрупкие плечи.

— Прости, что тебе пришлось ждать так долго.

— Как трогательно! — раздался голос доктора Харпера. — Очень, очень трогательно!

Бруно убрал руку с плеч матери и медленно обернулся.

Доктор Харпер, используя Марию Хопкинс как шит, держал в руке пистолет с глушителем. Рядом с ним, улыбаясь своей волчьей улыбкой, стоял полковник Сергиус, тоже с пистолетом. Позади них возвышался великан Ангело, предпочитавший всем видам оружия огромную смертоносную дубинку размером с бейсбольную биту. Харпер продолжал:

— Мы вам не помешали? Мне кажется, вы куда-то собрались?

— Именно так.

— Бросьте автомат! — приказал Сергиус.

Бруно наклонился и положил автомат на пол. Выпрямляясь, он со скоростью молнии схватил Ван Димена и поставил его перед собой. Другой рукой Бруно достал из нагрудного кармана красную ручку, нажал на кнопку и направил ручку поверх плеча Ван Димена в лицо доктору. При виде красной ручки лицо Харпера исказилось от страха, а палец на спусковом крючке напрягся.

Сергиус, перестав улыбаться, злобно произнес:

— Бросьте ручку! Я могу достать вас сбоку.

Это было верно подмечено, но, к несчастью для Сергиуса, на каких-то две секунды, пока говорил, он перенес все свое внимание на Бруно. И Мануэло, обладающему скоростью и точностью кобры, этого времени оказалось больше чем достаточно. Сергиус умер, не успев понять, что в его горло по рукоять вонзился нож.

Еще две секунды спустя на полу лежали Харпер и Ван Димен: ученый — с пулей в сердце, предназначенной для Бруно, а доктор — с иголкой в щеке. Лицо Ангело перекосилось от ярости, он исторг из глотки звериный рев и бросился вперед, размахивая дубинкой. Кан Дан с поразительной для человека его комплекции подвижностью увернулся от удара сверху, вырвал у Ангело дубинку и пренебрежительно отбросил ее в сторону. Начавшаяся битва титанов продолжалась очень недолго. Шея Ангело треснула со звуком, какой издает гнилой сучок под топором дровосека.

Одной рукой Бруно обнял сильно дрожавшую девушку, другой — испуганную и ничего не понимающую женщину.

— Все кончено, — сказал он, — и вы теперь в безопасности. Пора уходить отсюда. Ты ведь не против, отец?

Пожилой человек посмотрел на распростертые на полу тела и ничего не сказал. Бруно продолжал, не обращаясь ни к кому конкретно:

— Что же касается Ван Димена, мне жаль. Но возможно, это к лучшему. Для него не осталось места в мире.

— Не осталось места? — промолвил Кан Дан.

— В его мире место для него нашлось бы. В моем — нет. Изобретать дьявольское оружие — не просто безнравственно, а бесчеловечно. Он был совершенно безответственным человеком. Я знаю, это жестокие слова, но мир прекрасно обойдется без него.

Мария спросила:

— А почему за мной пришел доктор Харпер? Он все говорил что-то о своем передатчике и пленках, похищенных из его купе.

— Примерно так все и было. Их украт Робак. Никогда нельзя доверять этим американцам!

— Ты и мне не слишком доверял. Многого мне не говорил. — В голосе девушки не было упрека, только непонимание. — Надеюсь, когда доктор Харпер придет в себя, ты расскажешь, что происходит.

— Мертвые в себя не приходят. Во всяком случае, на этой планете.

— Мертвые? — У Марии уже не осталось никаких эмоций.

— Эти иголки были заряжены смертельным ядом. Вероятно, производное от яда кураре. Предполагалось, что я убью нескольких их людей. К счастью, я опробовал оружие на сторожевой собаке, и теперь она совершенно мертва.

— Убьешь их людей?

— Если бы я убил здесь нескольких охранников и был пойман на месте преступления, это стало бы большим позором для меня и для Америки. У людей, подобных Харперу и Сергиусу, нет ни сердца, ни души. Они застрелят собственных родителей, если это послужит их личным политическим целям. Между прочим, твоя смерть тоже была запланирована. Разумеется, меня предупредили, чтобы я не применял это оружие к Ван Димену — у него якобы слабое сердце. Что ж, бог свидетель, теперь у него и впрямь очень слабое сердце — доктор Харпер его продырявил. — Бруно посмотрел на Марию. — Ты сумеешь дать сигнал вызова по рации, которая в сумке у Робака?