22 сентября 1940. Князь Дмитрий.

Очередное совещание в Александровском дворце. Повестку прислали фельдегерьской почтой в запечатанном конверте со штампом секретности. Накануне позвонил сюзерен и попросил прибыть с утра пораньше, судя по тону Алексея, планируется серьезный разговор. Так что в Царское Село князь выехал прямо из дома, не заезжая на работу.

Господина Ястржембского и своего нового помощника князь предупредил с вечера. Впрочем, серьезный молодой человек взваливший на себя львиную долю работы носил фамилию Романов и в дополнительных пояснениях не нуждался. Весьма распространенная в России фамилия, надо сказать. Сам Дмитрий относился к этому факту с изрядной долей юмора. Все же многочисленных отпрысков правящего дома надо пристраивать к делу. Лучше так, чем нашумевшая история с великим князем Кириллом, до сих пор пребывающем в опале, стоит добавить.

Служебное авто удобная штука. Водитель не отвлекается на разговоры, едет быстро используя все немалые возможности мощного мотора. Широкое шоссе позволяет разогнаться. Наблюдая за проносящимися мимо пейзажами отдыхаешь и настраиваешься на нужный лад. Подумать тоже есть, о чем.

Именно в эти дни в Москве идут серьезные международные переговоры. С нашей стороны председатель Совета Министров граф Игнатьев, с ним МИД в лице Белановича. От германцев приехали вождь немецкого рабочего класса Отто Штрассер и министр экономики Альберт Шпеер. Плюс японская делегация. Итальянцы пожаловали, куда без них? Самый крикливый и безалаберный союзник, истинные южане.

О представителях мелких союзников и сторонников говорить нечего, полный набор со всей Европы. Интерес представляли французы. Бывший противник на полном серьезе решил обратить свое поражение в победу. Судя по здравому подходу к делу у Орлеанского правительства есть хороший шанс.

Князя Дмитрия судьба и сюзерен избавили от участия в этом великом толковище. Алексей сам держал руку на пульсе мероприятия, никого лишнего не подключал. Впрочем, порученца при необходимости информировали о ключевых моментах, видимо, чтоб не расслаблялся и мог перехватить руль в нужный момент.

Царская резиденция встретила министра обычной деловой суетой. На площади у входа десяток машин, здесь же пристроились два бронетранспортера, подъезжали курьеры на мотоциклах. Охрана заранее срисовала машину с флажком на капоте и правильным номером. Препятствий не чинили, пропуск не спрашивали, но чувствовалось, из поля зрения не выпускают. На входе Дмитрия Александровича встретили и препроводили в приемную. При этом казак сразу поднял трубку и доложил о прибытии. Чувствуется, служба поставлена как надо.

— Ты вовремя! Рад! — Алексей поднялся навстречу визитеру.

— Добрый день!

— Кофе, папиросы, завтрак?

— Первое непременно, от второго не откажусь, третье добавить к обеду.

Алексей заказал по телефону кофе и чай. Как знал Дмитрий, предпочитал император чай по-русски, то есть с сахаром и лимоном. Хотя, иногда у него бывало настроение заменить ломтик лимона на половинку лайма. Фрукты вроде похоже, но вкус и кислотность отличаются.

Император сразу перешел к делу:

— Дмитрий мне нужен совет. Твой собственный взгляд: что делать с американцами?

— Умеешь ты задать вопрос. — Князь задумчиво подпер щеку кулаком и закинул ногу на ногу.

Вопрос архи-интереснейший. Особенно в ракурсе восточной политики.

— Я же царь. Приходится искать ответы на такие вопросы.

— Меня Господь от такой судьбы миловал.

За дружеской пикировкой князь прокручивал в голове основные моменты нашего весьма непростого времени. Вопрос действительно не так прост, Алексей редко когда консультируется по внешней политике, тем более в плане стратегии. Объяснение простое — император не делился ответственностью за серьезные решения с долговременными последствиями. Хорошо это или плохо — не важно. Это факт.

Между тем несмотря на кажущиеся успехи, в реальности все не так уж и радостно. Конфликт неуклонно катился под магистрали: «От плохого к худшему, от мелочи, до весь мир в тартары». Началось все со спора за транспортный коридор, усугубилось подрывом немецкого броненосца. Затем дурость с эмбарго и агрессия Британии против Норвегии закономерно расширили войну на всю Европу и Ближний Восток. Теперь европейская война грозила вылиться в мировую. Политика Штатов не оставляла вероятности на оптимистичный исход. Жесткая линия Вашингтона в отношении Токио, это вызов, непрямая, но явная агрессия.

Дмитрий, будучи человеком разумным, признавал: расширение конфликта, вступление в войну американцам выгодно. Война это лучший и самый простой способ взлома национальных рынков, обнуления таможенных барьеров, вскрытия чужих зон интересов. Это прекрасный способ ослабления конкурентов.

К этому стоит добавить, янки ребята хорошие, всегда за правильную сторону и справедливость. Именно на тему выбора стороны их в последние годы сильно накручивала пропаганда. Она же решала: какая сторона правильная. С момента прихода к власти команды Рузвельта в штатах неуклонно градус накала массовой аудитории и промывания мозгов в нужную строну. При массовом воздействии и правильном подходе это имеет эффект, увы. Плотный контакт с медиамагнатами фирменная фишка команды Рузвельта, это проявилось еще на президентских выборах, дальше контакт президента с прессой только улучшался.