Письмо Ивана другое. Старается не ранить, только соболезнует, выражает надежду на чудо. Наверное, брат даже искренне молится за спасение незнакомых ему, но близких Алексею людей. Сам то Алексей давно уже разуверился, еще до того, как стал Рихардом, вера в Бога несовместима с верой в человечество и прогресс. Опиум помогает слабым, заглушает боль. Сильным наркотик не нужен.

В конверте было письмо и от Тимохи. Вот редкий человек! Писал не каждый год, но всегда в самый нужный момент. Спокойные братские слова из далекого Брянска ложатся, как лед на рану. Рихард вдруг понял, что забыл, как выглядит Тимофей. Двадцать лет прошло, может чуть меньше. Ивана представляет себе смутно. Лиза давно замужем, двое детей. Вон, Кирилл от нее привет передает. Пишет: «Тетя Лиза строга в быту, но добра ко всем родным и близким. На здоровье не жалуется, любит долгие прогулки по городу».

Ее муж собирается покупать моторную лодку для детей, чтоб привыкали к морю. Странная война получается — мелькнуло в голове. В Англии контрабандисты перевелись, все плавсредства реквизированы или под замком, а в России близ крупной военной базы можно спокойно лодку купить, и мальчишкам в море выйти. На рыбалку что ли? Интересно даже, кто последние силы напрягает, как в газетах пишут?

Последние дни в Лондоне Рихард придерживался своего графика. Новых дел от комитета не поступало. Спокойно вел занятия с учениками, давал задания, назначал время следующих занятий. Сам понимал, что уроков больше не будет, но свято соблюдал принцип — не менять ничего. Единственное, отказался от авансов. С квартирным агентством тоже не разговаривал. Оплачено на месяц вперед, ну и черт с ним. Если что-то пойдет не так, не придётся в гостинице ночевать.

С железнодорожным сообщением во время войны не все так просто, есть ограничения, поезда реже ходят, на вокзалах полиция и патрули, документы проверяют. Ерунда это все, на дураков рассчитано. До Ливерпуля доехал за полдня. В Британии все близко, только колонии и доминионы далеко. Особенно Индия вдруг отдалилась после закрытия Суэца.

Перейра не обманул. Встретили, приняли, все организованно распределились по судам. Третий класс конечно. Не суть важно. Главное, никто не спохватился, никто не выбежал на причал грозно размахивая ордером на арест, никто не позвонил из «тред-юниона» с просьбой аннулировать один билетик и задержать пассажира.

Широкий эстуарий Мерси остался за кормой парохода. У острова Арран судно соединилось с конвоем. Далее прямой курс через океан. Караван неторопливо молол винтами воды Атлантики. Вокруг крутились шустрые остроносые эсминцы, над головой долго кружил патрульный гидроплан. Конвой уходил за оружием, машинами, продовольствием, сталью, взрывчаткой, а увозил беженцев и мигрантов. Непонятно, как правительство оплачивало эти поставки, но караваны шли безостановочно. Не все доходили, но кровь войны через океан текла.

Рихарду в очередной раз повезло, конвой проскочил мимо двух завес подлодок и разминулся с «Лютцовом». Зато неуловимый броненосец-крейсер «карманный линкор» наконец-то нарвался на «Рипалса». Линейный крейсер почуял врага радарами, завязал бой. Затем подошли два океанских «Каунти». Итог вполне закономерен — двенадцать дюймов не играют против пятнадцати.

Да, повезло. Никто ведь и не догадывался, что во фьордах суровой Норвегии и портах Северного моря уже поднимают пар и разгоняют турбины стаи морских хищников. Конвой обогнул Ирландию буквально в последний момент перед тем, как на океанские трассы обрушится смерть. Пассажиры в каютах ничего не подозревали, даже не догадывались, почему вдруг капитан судна постоянно смотрит с мостика за корму. Тревожные пахнущие кровью и тротилом радиограммы пассажирам не показывали. Паника никому не нужна.

21 сентября 1940. Кирилл.

Жизнь на береговом аэродроме неплоха. Размещение комфортное, выматывающей качки нет, камбуз работает великолепно. Боевые вылеты случаются редко. За все время пребывания в Норвегии, истребителей только дважды поднимали на перехват воздушных бандитов. Штурмовикам и бомбардировщикам боевые задания доставались и того реже. То есть, патрулирование максимум.

Да, все рано или поздно заканчивается. Прелесть суровых скал, фьордов, красота местных девушек, всему свое время. В Берген пришел «Двенадцать Апостолов». Утреннее построение сразу после завтрака, подполковник Черепов выслушал рапорты комэсков, начальника технической части.

— Мы возвращаемся домой, на палубу. Капитан-лейтенанту Покрышеву с техниками и оружейниками отправить имущество в порт на пятый причал. Самолеты перелетают своим ходом. Маршруты, приказы, полетные задания получите у моего помощника.

Ответом прозвучало громкое «Ура!»

— Не спешите, вылет во второй половине дня. Авианосец топливо еще не принял. До обеда увольнения вне очереди, чтоб успели проститься.

С кем именно Константин Александрович не уточнял, по глазам летчиков и так все было ясно. Жизнь на заграничных базах у русских офицеров и унтеров не обходится без приключений. Крепкие здоровые мужчины с деньгами чего греха таить приключения не ищут, их приключения сами находят в лице прекрасных и милых местных обывательниц. Се ля ви. Не обязательно юных, но всегда страстных и любящих.

Все же моряк даже с армейскими погонами, это судьба. К тесноте кубрика, безграничному простору вокруг, просоленному воздуху, шуму волн привыкаешь один раз, дальше это становится частью самого тебя. Опоздавших из увольнения не было. Хотя, у некоторых ребят явно что-то осталось на этих суровых берегах Норвегии. Кирилл не исключение. Дело житейское. Очень тяжело сохранять невозмутимость и держать аскезу когда на тебя с восхищением смотрят такие девушки! Что ж, в память о Берген-фьорде в планшет ложатся фотография и засушенный цветок в целлулоиде. Уже хорошо, некоторым достаются только воспоминания.