— Займусь этим завтра же! — воскликнул парень, бегло просмотрев планы. — Наконец-то достойная меня задача! Я вам признателен, Александр. Вы же буквально меня спасаете ото всего этого…

Он махнул в сторону блюда с перепелками, каждая из которых была надкусана. Рядом сиротливо стояла банка с черной икрой, из которой торчала ложка.

— Рад помочь, — усмехнулся я, но сочувствовать всё же не стал.

Денежный вопрос мы решили быстро. Я просто предложил партнерство с вполне достойной долей. Так и он будет больше вовлечен и заинтересован в результате, и мне не придется каждый раз обсуждать оплату, которую он затруднялся вычислить.

Про отца, князя Левандовского, я спрашивать не стал. Как и упоминать то, что собираюсь оставить парня сиротой. За князем я всё равно не отправлюсь, а уж когда вернется в столицу, там и разберемся. Вспомнив, что дома меня наверняка дожидаются бумаги от ректора, я неохотно попрощался с Марком и поехал в особняк.

Утро выдалось пасмурным и богатым на события.

Меня разбудила моя же сигнальная система, созданная в саду Янина. Боевые голуби подали знак, что происходит что-то необычное.

Я уже перенастроил их несколько раз, после того как ребятня пыталась гонять птиц по своей детской привычке. Те, благо, вреда не нанесли, но шума было много.

Табличка «не трогайте птиц» не помогла. Как и добавленная позже подпись к ней: «они заразные». Второе скорее привлекло лишнее внимание сердобольных защитников здоровья.

Поэтому, после всех внесенных изменений, я точно знал — случилась беда.

К моменту, когда я дошел до ресторана, всё уже закончилось. Возле ворот стояла машина жандармерии, а перед зданием я заметил знакомую фигуру пристава Заужского.

— Александр Лукич, — приветственно кивнул он мне. — И почему я не удивлен, что вы приложили к этому руку…

Мимо нас пронесли на носилках двух громко стонущих мужчин. Как можно было понять по их небритым и исчерченных шрамами лицам, это были не ранние доставщики свежей выпечки. Волосы их были перепачканы белым.

— Я только прибыл, — деланно возмутился я, пряча улыбку.

Голуби сидели на фронтоне, выстроившись в ряд. На когтях некоторых из них виднелись следы крови. А в клюве главаря я увидел клок волос. Глаза птиц воинственно светились огнем. Красавцы!

— Не могли бы вы их убрать? — пристав тоже посмотрел наверх и поежился.

Я подключился к охранной сети, проверил её целостность и отправил птицам команду отправиться по местам. Голуби тут же упорхнули, но напоследок сделали вираж над нашими головами. Заужский даже пригнулся, неотрывно следя, пока грозные защитники не скрылись.

— Жуть какая, — осенил себя знаком жандарм и заглянул в свой блокнот: — Так, что у нас? Проникновение с целью ограбления. Преступники уже сознались, — он бросил на меня подозрительный взгляд и, не дождавшись моей реакции, продолжил: — В процессе они столкнулись с артефактами, заявленными как охранные. Те нанесли множественные увечья и прочий вред, включая моральный.

Пристав замолчал, тяжело вздохнул, оглянулся и продолжил:

— Задержанные уверяют, что птицы… Нет, я категорически не настроен это произносить вслух. Александр Лукич, нельзя ли делать артефакты без подобных… конструктивных сложностей? Ну чтобы они просто обездвиживали, к примеру? Мне же на основе этих показаний дело заводить. В суде же все со смеху полягут.

— Обязательно прислушаюсь к вашему мнению, Лаврентий Павлович, — искренне пообещал я.

Пусть и был не согласен. Деморализация врага одна из успешных тактик для победы. Подобные вещи могли предотвратить нападение на этапе его планирования.

Увы, не в этом случае. Два нападения за короткое время на одно место. В самом тихом и спокойном районе города. Однозначно против Янина кто-то имел зуб.

— У меня к вам просьба, — сказал я. — Если вас не затруднит, держите меня в курсе этого дела.

— Безусловно, — рассеянно ответил пристав, что-то записывая, но вдруг встрепенулся: — А что, это необычное дело?

— С чего вы взяли? — улыбнулся я.

— Вы им заинтересовались, — не менее ласково улыбнулся Заужский.

— Хорошо, — сдался я, понимая, что нет смысла скрывать от него мои догадки. — Я подозреваю, что нападения не прекратятся. Станут изощреннее и подготовленнее, возможно. Но это повторится.

— Понял, — посерьезнел жандарм. — Значит, будем вытрясать из них имя заказчика.

— Благодарю. И прежде чем вы отправитесь арестовывать этого заказчика…

— Сообщить вам? — рассмеялся пристав. — Да с радостью! Если он сам с повинной придет, нам же работы меньше.

Меня порадовала его готовность фактически нарушить закон для меня. Хотя, если злодей окажется дворянином, то я имел право сначала вызвать его на дуэль, например. А уж потом, если тот выживет, за него бы взялось правосудие. Так что формально, нарушения вроде и не было. Но всё равно было приятно, что Лаврентий Павлович готов идти навстречу.