— Конечно же, — с легким разочарованием ответил Зотов. — Если вам в этом потребуется моя помощь, готов её предоставить.

Я пристально на него посмотрел и помотал головой, поблагодарив. К этому никак было не привязать ситуацию с его дочерью. Разве что проклятие придумать, родовое. Но обманом и запугиванием получать нужное было в не в моих принципах. Найду другой, приемлемый способ.

Никаких проклятий, наложенных на земли, я тоже не ощутил. Уж темный след был бы при проверке для меня как на ладони. Сила смерти дремала во мне, периодически давая о себе знать.

Конечно, если взяться за исследование этих мест серьёзно, погрузившись в старинные слои магического фона, наверняка что-то найдется. Но уйти на это могли годы.

Да и не моя это работа. Моя — сделать артефакт, способный помочь людям.

Обратный путь мы проделали молча. Только пес весело гавкал, сообщая хозяину о местном зверье. Чем ближе мы подходили к деревне, тем оживленнее становился лес. Разноголосо пели птицы, по стволам резво забирались ввысь белки, где-то упрямо долбил дятел, пару раз я даже заметил шустрых зайцев, стремглав скрывшихся в зарослях.

— Там ручей, — граф указал в сторону. — Туда всё зверьё приходит, по очереди причем. Крупные к закату, с утра мелочь всякая. А в полдень лиса объявляется. Прямо как по расписанию, представьте. И никто возле воды друг друга не трогает.

Я лишь улыбнулся его словам. Он будто увлекательную сказку рассказывал детворе, так глаза загорелись.

Похоже, что всё-таки проклятье было. На самом Зотове. Но это выяснить можно было только двумя способами. Либо он сам признается, либо нужно заполучить его кровь и провести над ней некоторые манипуляции. Это если без силовых методов и грубого вмешательства.

Чем ещё, кроме проклятья, объяснить такую перемену не только характера, но и даже внешности, я не знал.

Вот уж действительно самый необычный заказчик из всех, кто у меня был.

Мы вышли к полю, на котором и планировалось устраивать главный этап охоты. За пролесками раскинулись ещё несколько. По ним и будут гнать зверя, настигая того верхом.

В такой солнечный погожий день угроза казалась далекой и маловероятной. Парило, и от травы исходил густой аромат сухоцвета. Деловито гудели шмели и трудолюбиво жужжали пчелы.

Нет, ну красота!

Всё же владения Зотова были какие-то особенные, притягивающие этой чудесной пасторалью и простотой.

Проходя мимо пастбища коров, я усмехнулся. Вот он, истинный аромат альпийских лугов. Главные кормилицы окрестных деревень меланхолично жевали траву и лениво отгоняли хвостами насекомых, провожая нас взглядом. Под кустом дремал пастух с соломинкой в зубах.

По пути в город я сделал остановку у залива. И исполнил утреннее желание искупаться. Берег тут был мелкий и песчаный, от дороги его прикрывали низкие кривые сосенки.

Вода была обжигающе холодной и я с криком «ух!» помчался по ней, пока наконец не достиг глубины, где с удовольствием нырнул. Тело быстро привыкло к температуре и я вдоволь наплавался, а затем и полежал на спине, наблюдая мчащиеся к городу низкие облака.

Этот короткий, но весьма душевный отдых, придал мне как сил, так и ясности мыслей. К чему сомнения, когда впереди новый вызов!

Разберусь. Со всеми тайнами, связанными с Зотовым. Что-то мне подсказывало, что дай ему чуть времени, граф разговорится. Так или иначе, выдаст причину своей переменчивости.

А значит за дело!

Сначала я вернулся домой и отмылся от соленой воды. Ну и отчитался, что поход прошел удачно и практически всё из экипировки пригодилось. Похвалил домашних за помощь, наскоро перекусил и отправился искать анималистов.

Где им ещё быть, как не в императорском зоологическом парке?

Благо располагался он вблизи от дома, возле традиционного места дуэлей и рядом с Петропавловской крепостью. Так что я прогулялся пешком, не забыв насладиться уличным шумом, криками торговцев, смехом гуляющих и прочими прелестями отличного летнего дня.

Время для посещения парка было идеальным. Посетителей немного, а налетающие облака позволили животным находиться на улице, а не прятаться по тенистым вольерам и прочим укрытиям.

Около входа и касс стояло несколько человек с плакатами. Они ими так усердно размахивали, что прочитать содержимое не было и шанса. Когда я подошел, от сборища отделилась девушка с нахмуренным и очень строгим лицом. Молча сунула мне какой-то листок бумаги и так же молча ушла.

Я взглянул — речь шла о защите животных, содержащихся в нечеловеческих условиях. Зачем зверям человеческие условия, по тексту было непонятно.