Трудность, с которой сразу же столкнулся новый глава испанского государства, состояла в том, что ему по наследству от Каудильо достался премьер Ариас, железобетонный франкист, при котором любые реформы были невозможны. Не говоря уж о том, что с точки зрения старого бюрократа мальчишка-король являлся декорацией и особенного внимания не заслуживал.

Король держал свои революционные планы под секретом до тех пор, пока не избавился от Ариаса. Причем сделал Хуан Карлос это не сразу. На первом этапе старая гвардия обеспечивала прочность государственной власти, что было жизненно важно после смерти многолетнего диктатора. Ариас уверял общество, что всё останется, как при великом Франко, а король тем временем завоевывал сердца при помощи телевизора, газет и многочисленных поездок по стране. Понадобилось восемь месяцев, чтобы из парадной куклы Хуан Карлос стал «народным королем». В прошлом июле он отправил Ариаса в отставку и назначил своего единомышленника Суареса, а тот привел в кабинет сторонников реформ. Только тогда и началось движение.

Этот этап — внешнее сохранение прежнего режима и постепенная подготовка кадровой перетасовки наверху — является обязательным. Его продолжительность напрямую связана с успешностью кампании роста личной популярности нового лидера.

Важный вопрос. Где взять суаресов в системе, которая несколько поколений нацеливалась не на реформирование, а на стабилизацию, и стало быть наверх выбивались не инициативные новаторы, но «четкие исполнители». Не секрет, что комсомол, являющийся у нас кузницей номенклатурных кадров, всегда был ориентирован не на креативность, а на функцию дисциплинированного помощника партии. (Обязательно написать — «в отличие от комсомола тридцатых», когда ЮВ сам работал по комсомольской линии). Может возникнуть ощущение, что в такой политической элите революционерам появиться неоткуда.

Это ощущение ошибочно. Люди, выбравшие политическую карьеру и рано добившиеся в ней успеха, очень восприимчивы к новым тенденциям, поскольку видят в них шанс сломать застоявшуюся систему, в которой все верхние посты занимают старики. Если для продвижения требуется перестройка системы, всегда найдется способная молодежь, готовая поддержать реформатора.

Пример тому — Адольфо Суарес. По нашим понятиям, это типичный комсомольский выдвиженец. (Нет, тут поосторожней. За уподобление франкистской карьеры комсомольской можно огрести).

Суарес с ранних лет прилепился к «сильному человеку» Эрреро Техедору, став сначала его личным секретарем, потом правой рукой. (Как молодой ЮВ к Куусинену — это он моментально срисует). Классическая аппаратная карьера. Никогда не фрондировал, был тише воды ниже травы, со всеми поручениями блестяще справлялся, ни с кем не конфликтовал. Тактика «в мои года не должно сметь свое суждение иметь». Поруководил радио-телевидением, тоже в абсолютно франкистском духе. Однако глядел в будущее: начал понемногу раскручивать la imagen, то есть популярность наследного принца. Тогда-то они и подружились.

На позиции, с которой можно попасть в премьеры, Суарес оказался по счастливому, верней несчастному стечению обстоятельств. Его покровитель Техедор стал генеральным секретарем партии (при Франко это была важная должность, но не такая, как у нас. Вернее было бы назвать ее «оргсекретарь»). Своего верного оруженосца он сделал заместителем и по привычке взвалил на него всю текучку. Но весной 1975 года Техедор погиб в автокатастрофе. Старый Франко, пока еще не решив, кому доверить управление партией, сделал Суареса из замов генсеком. Подразумевалось, что временно. Но в октябре диктатор умер, а Суарес остался. И с аппаратной точки зрения не было ничего странного в том, что король назначает генсека Национального Движения премьер-министром.

Выбор был идеальный. Для франкистов Суарес был свой, для левых — представитель молодого поколения, то есть тоже не чужой. Они говорили с ним на одном языке. В декабре по тайной договоренности с Суаресом тов. Сантьяго Карильо, глава испанских коммунистов, нелегально вернулся из эмиграции в Испанию, устроил пресс-конференцию, после чего как давно находящийся в розыске был немедленно арестован. Суарес его выпустил, лично с ним встретился и пообещал отменить запрет компартии в обмен на то, что она перейдет от подпольной деятельности к легальной. Это гениальный ход. С одной стороны удар по правым антикоммунистам, с другой — защита правительства от левых эксцессов.

Вот еще один важный урок. Правительство должно не слишком антагонизировать и правых, и левых, но при этом создавать собственную политическую опору. При демократизации ею может стать только средний класс, более всего заинтересованный в демократическом устройстве. Суарес активно создает политический альянс всех «среднеклассовых» групп, от социал-демократов до христианских демократов и даже роялистов (которые не любят демократию, но любят короля). И можно не сомневаться, что на летних выборах — первых свободных выборах за сорок с лишним лет — эта коалиция победит.

Однако не буду забегать вперед. В момент, когда король убрал старое реакционное правительство и назначил новое, свободные выборы в Испании казались чем-то абсолютно невообразимым. Ведь и партий никаких кроме Мовьементо Насьональ не существовало.

Впечатляет, за какой короткий срок, всего за 9 месяцев, реформаторы в корне переменили ситуацию. Испания прошлым летом и Испания этой весной — две разные страны.

(Теперь я перечислю этапы либерализации коротко, по пунктам, чтобы дать общую идею. Но, зная ЮВ, приготовлю по каждому пункту отдельную детализированную справку. Например, задает он вопрос: «А как они отменили цензуру? Просто издали указ — и всё? Мол, Главлит закрывается, визу первого отдела на публикации материалов получать больше не нужно?» А я ему папочку на стол. «Отмена цензуры». И там тоже на первой странице только пункты, а потом уже подробности).