Мама удовлетворенно наклонила голову. На самом деле Настя ничего такого не чувствовала. Только что придумала, зная: маме понравится.

И вдруг сообразила: уже неважно, что мама скажет. Раз я сама этого так хочу.

— Тогда вот что, — вздохнула мама. — Бери дело в свои руки. В таких вещах мужчины глупее нас. Разберись, что творится с твоим Марком. Почему он влюблен, но оттолкнул тебя. Ты должна понять самое главное. Он сделал это из-за тебя или из-за себя? Если из-за себя — боится препятствий, унижений, еще чего-то — он тебе не нужен. Забудь. Вычеркни. Если же он не хочет портить тебе жизнь бедностью или что-то в этом роде, то это глупо, но трогательно. Юношеское, пройдет. По таким вещам определяется, слабый мужчина или сильный.

Совет как всегда был отличный.

— Так и сделаю, — сказала Настя.

ПО НАПИСАНИИ СЖЕЧЬ

01.04 птн

Нужно собраться с мыслями. Вспомнить каждое слово. Записать. Как обычно: фиксируем, анализируем, формулируем.

Может быть, это пустышка и последствий иметь не будет, а может быть, это, выражаясь по-литературному, мой Тулон. Куда в итоге задует ветер, зависит, конечно, не от меня, но если задует именно в эту сторону, а я приготовлю хреновый парус, буду дурак и никогда себе не прощу.

В конце концов даже если я впустую потрачу время, всё равно пригодится. ЮВ еще раз убедится, что я умею выполнять и нестандартные задания. Но если я уж очень хорошо его выполню, тут появятся серьезные риски.

Стоп. Про это на стадии анализа. Сначала реконструирую разговор.

Вызвал он меня без чего-то одиннадцать. Не через секретаря, сам позвонил. Я спросил, брать ли сводку или по другому вопросу. Время-то необычное. Ничего не берите, говорит. Он по телефону всегда на «вы», такая привычка.

В предбаннике пришлось минут десять посидеть. Потом гляжу — выходит Сардарян. Лоб наморщен, глаз сощурен. Посмотрел на меня, и что-то такое мелькнуло. Мне показалось — торжество. Здрасьте, говорит, Серафим Филипыч, а обычно едва кивает. Мы ведь с ним разговариваем только в присутствии ЮВ, в столовой садимся подальше друг от друга. Помощникам положено быть как кошка с собакой, не дай бог шеф подумает, что между нами какие-то конспирации. ЮВ — мастер аппаратной инженерии, есть чему поучиться. Мы все держимся друг от друга подальше. И вдруг «здрасьте», да с именем-отчеством. Что-то Сардарян в последнее время сильно вверх попер. А давно ли был во всем нашем серпентарии самой мелкой гадючкой, со своим долбаным Средним Востоком.

Я насторожился, включилась чуйка. Ох, думаю, устроил мне что-то Вазгенович, сучонок. Потому и вызвали. Сейчас пойдут клочки по закоулочкам. Иду к двери кабинета, пытаюсь вычислить: на чем я мог проколоться.

Но ЮВ сидел не злой, а сосредоточенный. Нет, не то. Подобранный, напряженный. Я за двадцать с лишним лет всю его мимику изучил, как ладонь своей руки. Он так выглядит, когда узнал что-то очень важное и уже принял решение.

А еще я по взгляду, по рассеянному кивку понял: нет, дело не во мне. И сразу отключил режим обороны, включил локаторы.

Так. Попробую восстановить то, с чего он начал. Word by word.

По своей привычке, ЮВ заговорил так, словно продолжил какой-то внутренний монолог. И встал. Он всегда прохаживается вдоль стены, когда размышляет.

«Нет, так продолжаться не может. (Точно, именно этой фразой он начал). Был я с утра на Политбюро. Двадцать минут заседали. Потом пришлось врача вызывать… (Не договорил, махнул рукой)…Да не в здоровье дело. И даже не в возрасте. Хотя и в возрасте тоже. Мне шестьдесят два, а я у них всё «наша молодежь». Дело в дряблости, в отсутствии стратегии, воли. Катимся по инерции. Великой державе так нельзя. (Он стал загибать пальцы, голос мрачный). Экономика не развивается. Раньше было «догоним и перегоним», а теперь с каждым годом отстаем всё больше. Казалось бы, ясно, что плановое хозяйство работает хуже, чем частное предпринимательство. Еще со времен НЭПа ясно. Я мальчишка был, а помню, как всё сразу зашевелилось, как прилавки наполнились, как голод кончился. Но там ладно: надо было к большой войне готовиться, сжаться в кулак. А сейчас-то что? Всё решает экономика, доходность, технология. И по всем этим фронтам мы продуваем. Вчистую. Спасибо нефть-газ есть, кое-как хватает дыры затыкать, но ведь надо вперед смотреть! Упадет баррель, и что? В дыру вылетим? А самое опасное: из-за этой вот дряблости, затхлости мы теряем молодежь. Интеллигенцию уже потеряли. Большинство тех, кто молод, или образован, или просто в больших городах живет, на Запад пялятся, слюни роняют. Хотят одеваться, как там, смотреть тамошнее кино, слушать тамошнюю музыку, читать тамошние книги. Во времена моей юности так не было. Мы хотели носить футболки и буденовки, читали Маяковского и «Тихий Дон». Интересно было жить, задорно. И все верили, что завтра будет лучше».

Я давно не видел его таким взволнованным. Слушаю, думаю: Самому опять стало плохо, но дело не только в этом. ЮВ что-то узнал. Видимо от врача. Чуть не проговорился, но сдержался. И очень хорошо, что сдержался. А то потом пожалел бы. Тем более, догадаться нетрудно. То самое, что недавно нашептал Лосев, у него тесть в Кремлевке. Бровастый после прошлогоднего инсульта уже не оправится. Вопрос времени.

В этот момент я догадался? Нет, позже. Когда ЮВ заговорил про «или туда — или сюда».

«Так, Бляхин, мировой державой не управляют. (Первый раз ко мне повернулся). Еще несколько лет топтания на месте, и американцы нас задавят. Тут или туда — или сюда. Как в песне: «Дан приказ ему на запад, ей в другую сторону». Следующая команда, которая встанет у руля, должна или повернуть на запад, стать западнее запада. Или вернуться в «другую сторону». На восток. К Сталину. Либо рынок — либо командность. Либо полным-полна коробушка — либо нерушимой стеной, обороной стальной. Понимаешь о чем я, Бляхин?».