Донна продолжала гундеть ей на ухо:

– Она это заслужила, правда ведь, Виктория? Правда?

Виктория хотела, чтобы Донна заткнулась. Хотела сейчас оказаться дома, в своей постели, укрывшись с головой одеялом.

– Она это заслужила, правда?

– Да, – наконец отозвалась Виктория, просто чтобы заставить ее умолкнуть. – Она это заслужила.

А нечего было рисовать ее в таком виде… Тео и вправду зря это сделала.

И она должна была знать… Что тот мужчина заходил в ее спальню.

Она должна была знать.

– У меня такое чувство, словно их нет уже целую вечность, – сказала Джемма.

– Минут двадцать от силы. – Бенджамин приподнял бровь. – Может, даже меньше.

– На улице очень холодно, а я не знаю, одет ли Лукас как полагается. – Джемма опять выглянула в окно на заснеженный тротуар.

– Джемма, твоя мама проследит за тем, чтобы все было в порядке.

– Она не знает, что такое здешние холода, Бенджамин. Мама ведь всю свою жизнь прожила в Джорджии.

Теперь он улыбался ей, и она поймала себя на том, что улыбается в ответ. В их доме было тепло и уютно, и, если честно, ей было приятно провести несколько минут наедине с Бенджамином, пока ее мать, Ричард и Лукас гуляли на улице.

А еще было приятно поговорить с Бенджамином о матери. И произнести что-нибудь вроде «она всю свою жизнь прожила в Джорджии». Совершенно безобидную фразу, которую невозможно было произнести всего два месяца назад. Потому что это раскрыло бы тот факт, что ее мать до сих пор жива. И что Джемма родилась в Джорджии.

Она опять присела на диван рядом с Бенджамином и прижалась к нему. Он обнял ее за плечи и поцеловал в макушку.

– Знаешь, – пробормотала Джемма, уткнувшись носом ему в грудь. – У Виктории сегодня день рождения. Всего за несколько дней до Рождества. Я помню, как мы праздновали с ней ее десятый день рождения… когда еще были подругами.

– Это хорошее воспоминание? – спросил Бенджамин. Когда голова у нее была прижата к его телу, в ухе приятно звенело, когда он говорил.

– Да, – ответила она. – Очень хорошее. Вик хотела, чтобы этот день был особенным, только для нас двоих. Поэтому ее мама повезла нас в торговый центр. Мы сидели на заднем сиденье машины, подпевали радио, путая слова, и хохотали до упаду. По плану ее мама должна была только подвезти нас туда, а дальше мы побродили бы там одни. Я немного волновалась.

– И почему же ты волновалась?

– Это был первый раз, когда я оказалась в торговом центре без присмотра кого-нибудь из взрослых. Мне все время казалось, будто что-то может пойти не так. Но ничего такого не случилось. У меня были карманные деньги, и я подарила Виктории браслет с нашими именами, выгравированными на нем. Она была так рада…

Джемма улыбнулась про себя. Это было странно – чувствовать, как воспоминания одно за другим всплывают у нее в голове, когда она рассказывала эту историю. Джемма не вспоминала тот день больше десяти лет, но он по-прежнему был там, в ее памяти, никуда не девался.

– Потом мы зашли в кафе. И заказали просто-таки огромные стаканы горячего шоколада со взбитыми сливками наверху.

Бенджамин гладил ее по волосам, пока она говорила. Раньше Джемма думала, что он напрочь лишен любопытства, потому что никогда ни о чем ее не расспрашивал. И, если по-честному, в глубине души это всегда приводило ее в бешенство. Но теперь Джемма поняла, что он просто слушал ее, не желая перебивать. Он был отличным слушателем.

– Мы всё это выпили, и после нам стало плохо, но в то же время мы были в полном восторге… наверное, из-за всей этой сладости. Потом зашли в магазин одежды и стали мерить всякие наряды, и я купила себе рубашку. Я почувствовала себя такой взрослой… А потом мама Виктории должна была ждать нас на парковке торгового центра. Пока мы ее там искали, начался дождь. Настоящий ливень, так что мы промокли насквозь…

Распахнулась дверь, и в комнату ворвался Лукас.

– Мамочка, мы слепили снеговика!

Он бросился прямо к ней.

– Ничего себе, снеговика? – Джемма встала, чтобы обнять его. – Просто класс. Снимай сапожки.

– Я хотел приделать ему морковку вместо носа, но у нас ее не было, поэтому Ричард сказал, что можно взять камешек.

Говоря это, Лукас расхаживал по комнате, оставляя за собой хлопья грязного тающего снега. Мать Джеммы и Ричард тоже зашли и закрыли за собой дверь. Лица у них раскраснелись от холода. Оба улыбались.

– Так нашли вы камешек для носа? – поинтересовалась Джемма. – Ну снимай же сапожки, зайчик.

– Нашли! И палочки для рук. А потом у меня замерзли руки, и бабушка подула на них, но это не помогло, и она сказала, что нам пора возвращаться домой.

– Мы уже окончательно замерзли, – сказала ее мать. – Честно говоря, не понимаю, как ты живешь тут всю зиму.

– Мы тепло одеваемся. – Бенджамин улыбнулся ей, помогая Лукасу снять ботинки. – И сидим дома.

– Что ж, это все объясняет. – Мать Джеммы удовлетворенно кивнула, как будто Бенджамин только что разгадал для нее какую-то невероятно сложную загадку.